Русские виноваты в том, что в Канаде стали чаще угонять автомобили.
Газета The New York Times, неполживый рупор «качественных» медиа, опубликовала расследование под громким заголовком «Российские санкции подпитывают эпидемию угонов автомобилей в Канаде».
Подзаголовок еще прекраснее: «Россия — крупнейшее направление для угнанных канадских автомобилей. Контрабандисты удовлетворяют спрос растущего черного рынка».
NYT выстраивает примерно такую причинно-следственную цепочку: из-за санкций легально ввезти в Россию многие западные автомобили стало сложнее, а спрос на них не исчез. Возник прибыльный теневой рынок: международные преступные сети угоняют машины в Канаде и через третьи страны переправляют в Россию.
Логика в этом определенно есть. А вот доказательства местами хромают.
Один из «экспертов», с которым поговорили журналисты, — россиянин Даниил Алейник, известный под прозвищем Wasp Killer. И находится он сейчас… в украинской тюрьме.
Алейника обвинили в организации угонов автомобилей и вымогательстве денег у владельцев за возвращение украденных машин. По версии следствия, с 2018 года он администрировал Telegram-канал, через который предлагались услуги по «возвращению» угнанных автомобилей. Сам Алейник обвинения отрицает.
В 2022 году его объявили в розыск, задержали в Италии, а в 2024-м экстрадировали в Украину. Именно в украинской тюрьме с ним и поговорили журналисты, представив его как человека, хорошо знающего международный рынок угнанных машин.
Есть только одна деталь: украинское дело Алейника никакого отношения к Канаде и российскому санкционному рынку не имеет, а часть эпизодов, которые ему вменяют, относится к 2021 году — то есть ко времени до нынешних санкций.
Сама проблема канадских автоугонов, конечно, совершенно реальна. Но Россия до сих пор почему-то не фигурировала в официальных канадских документах как главный рынок.
В ноябре 2024 года правительство Канады заявляло прямо: «Большинство украденных автомобилей, экспортируемых из Канады, направляются в Африку и на Ближний Восток». Те же направления называл Interpol.
Более того, в декабре 2025 года канадские правоохранители отчитались о Project CHICKADEE — расследовании сети, занимавшейся угонами и экспортом автомобилей. Были обнаружены 306 украденных машин стоимостью около 25 млн канадских долларов. Их готовили к отправке на Ближний Восток и в Западную Африку.
NYT же опирается на данные, согласно которым с февраля 2024-го по июль 2026 года Interpol получил 4 798 сообщений об обнаружении в России автомобилей, числившихся украденными в Канаде.
Что интересно, именно в феврале 2024 года Канада начала передавать данные об угнанных автомобилях в международную базу Interpol. Поэтому сравнить эти 4 798 с тем, сколько канадских машин обнаруживали в России до санкций, практически невозможно: сопоставимой статистики просто нет. Более того, открытых данных, позволяющих сравнить российские 4 798, например, с ОАЭ, Нигерией или Ганой, тоже нет. NYT сама оговаривает: Interpol не публикует данные по отдельным странам, а цифры по России газета получила из собственных «источников».
В принципе, логика в утверждениях NYT есть: спрос рождает предложение, в том числе на черном рынке. Но если санкции провоцируют «эпидемию» угонов, то почему официальная канадская статистика говорит: в 2025 году количество угонов автомобилей упало на 18%, а в первой половине 2026-го — еще на 10,1% по сравнению с тем же периодом 2025 года. Канадские специалисты говорят, что число угонов возвращается к уровню 2021 года.
Причем сама NYT пишет, что канадский кризис начался после снятия ковидных ограничений в 2021 году, когда из-за глобального дефицита автомобилей организованная преступность увидела прекрасную возможность заработать. То есть — еще до российских санкций.
Поэтому доказать, что именно санкции против России связаны с «волной угонов» в Канаде, сложно. Но с доказательствами теперь можно особенно не заморачиваться. Достаточно highly likely.