Гонку за пост мэра Нью-Йорка выиграл Зохран Мамдани. Он — прогрессист, демократ и член крупнейшей левой организации Демократические социалисты Америки (DSA).

Для многих победа в выборах крайне левого прогрессиста, сторонника социализма, стала шоком. Хотя в Нью-Йорке уже был мэр-социалист — Де Блазио, есть в американской политики и видные представители DSA — Берни Сандерс и Александрия Окасио-Кортес, которые заседают в Сенате.

Однако платформа Мамдани еще более прогрессивная, чем у его предшественников и коллег. Он обещает заморозить арендную плату, создать сеть городских продуктовых магазинов, сделать проезд в автобусах бесплатным, увеличить жилищный налог на белые домохозяйства, отменить чартерные школы, заменить полицию соцработниками, усилить защиту нелегальных иммигрантов и собирается серьезно влиять на международную политику США (он пригрозил арестовать премьер-министра Израиля Нетаньяху, когда тот приедет в Нью-Йорк, и требует лишить городского финансирования организации, которые сотрудничают с Израилем).

Понятно, что не все из своих обещаний Мамдани удастся выполнить. Он не сможет отменить плату за проезд в общественном транспорте. Metropolitan Transportation Authority (MTA) уже заявила, что тарифы будут повышены: базовый билет на проезд в метро/автобусе подорожает до $3 с января 2026 г. Мамдани не сможет единолично отменить чартерные школы: система финансирования чартерных школ в штате и в городе регулируется законодательством и требует изменений на уровне штата или совета школ. Он не сможет просто установить новые налоговые ставки или зонирование без участия совета города, законотворчества штата или бюджетных процедур: повышение жилищного налога на белые домохозяйства потребовало бы одобрения соответствующих органов (не говоря уже о том, что это расизм, а, следовательно, неконституционно). Но он, конечно же, сможет серьезно повлиять на политику зонирования и градостроительного развития, стимулировать строительство доступного жилья. Наверняка Мамдани сохранит статус Нью-Йорка как «города-убежища», то есть, запретит чиновникам сотрудничать с федеральной Иммиграционной службой (ICE) и потребует защищать нелегалов от депортации. Он также может повлиять на стандарты образования и управление городскими школами, а также сократить полицию. Новый мэр может инициировать городские продуктовые магазины и заморозку арендной платы (хотя фактическая заморозка зависит от закона и бюджета).

Нью-Йорк — один из самых крупных и важных мегаполисов США, ключевой финансовый, медийный, культурный и политический центр. Победа Мамдани — это не просто смена мэра: это символ, сигнал, что город готов к новым прогрессивным повесткам. Для Демократической партии это означает обновление бренда — старое поколение уходит, уступая место прогрессистам и социалистам.  

Многие из тех, кто сейчас удивляется, как в Америке смог победить такой крайне левый кандидат, были бы сильно шокированы, узнав о том, как сильно история США связана с «красной угрозой». 

Многое из того, что сегодня принято считать «европейским социализмом», впервые появилось именно в США — раньше, чем в Германии или России. Ещё в 1820–1840-х годах в Америке  существовали десятки коммун; они экспериментировали с коллективной собственностью, равенством полов, отменой денег, общими домами, школами и коллективным трудом. Движение было настолько широко, что Алексис де Токвиль, министр иностранных дел Франции и автор историко-политического трактата «Демократия в Америке», писал: «Америка — страна утопий».

Так, первую модель «коммуны» как социального эксперимента создал в США Роберт Оуэн — валлийский бизнесмен, «отец утопического социализма». Оуэн не был революционером — он был успешным капиталистом, владельцем фабрик в Шотландии. Но он первым заявил: человек формируется средой, поэтому если создать правильное общество, исчезнут нищета, преступность и эксплуатация. В 1825 году Оуэн купил целый город в Индиане и попытался построить там «сообщество равных» без частной собственности и классов. Основные принципы коммуны были на зависть всем будущим революционерам: общая собственность на землю и производство, коллективное воспитание детей, равенство мужчин и женщин, отказ от религии, самоуправление через собрания граждан.

Маркс тогда ещё не написал «Капитал», Ленин ещё не родился — а в США уже попробовали коллективизм.

Оуэн был уверен: стоит людям дать хорошую среду — и «пороки исчезнут». Но проект развалился через два года из-за споров, отсутствия дисциплины, нехватки профессионалов и конфликтов между «идеалистами» и «практиками».

В 1840-е – 1850-е в разных штатах (больше всего в Техасе) возникли коммуны, которые основали последователи Шарля Фурье, французского философа, автора идеи «фаланстера» (идеального поселения). С 1841 по 1847 год существовало поселение Брук-Фарм (Brook Farm) в штате Массачусетс, которое основали представители интеллектуальной элиты. Принципы были те же: всеобщее равенство, отсутствие классов, труд — не обязанность, а личное решение каждого. Коммуны рухнули из-за долгов, нищеты, отсутствия ремесленных навыков у их жителей.

В США быстро поняли, что социализм в чистом виде — это утопия. Но и чистый капитализм противоречил интересам рабочих, и эту дилемму надо было как-то решать.

Детский труд и шахтеры в клетке

Борьба за права трудящихся, социалистические идеи — все это возникло не на пустом месте, а в ответ на реальность индустриального капитализма XIX века. Фотография, которая сегодня вызывает шок — шахтеры, утрамбованные как скот в клетках-лифтах, — повседневность того самого «позолоченного века», где соседствовали вечеринки «Великого Гэтсби» и «Американские трагедии».

12–14-часовой рабочий день, отсутствие выходных, отсутствие медицинской помощи и техники безопасности, детский труд, смертность на производствах, сравнимая с военными потерями, — все это было нормой. Люди, чьим трудом строились железные дороги, небоскребы и заводские империи, жили в бараках без канализации, без социальных гарантий, без будущего.

И при этом — в той же стране, буквально в нескольких километрах, росли дворцы, устроенные так, что прислуга могла слышать музыку балов, оставаясь невидимой. Я помню, как на экскурсии по особняку Вандербильтов в Ньюпорте рассказывали: наверху — золоченые залы, ванные комнаты со всеми возможными для того времени удобствами, гардеробные, внизу -узкие коридоры и комнаты для слуг, где они, если повезет, могли потанцевать под музыку, звучавшую этажом выше.

И этот наглядный разрыв между богатыми и бедными – прекрасная иллюстрация того, как и почему социалистические идеи прижились в Америке.

Первые волны экономических кризисов ударили по США в 1893 и 1907 годах (как раз время строительства и расцвета этих особняков), в 1905 году в Чикаго был организован Союз Мировых Рабочих. И, конечно, нетрудно представить эмоциональное состояние, например, вернувшегося с Первой мировой войны солдата, который видит, как его мать-кухарка таскает тяжеленные кастрюли, а наверху хозяйка особняка, сидя за вышивкой, рассуждает о правах женщин. 

Неудивительно, что в таких условиях начали создаваться рабочие профсоюзы. В 1866 году Всеобщий рабочий Конгресс в Балтиморе заявил потребовал принять закон о восьмичасовом рабочем дне. Однако принят он был только после забастовки шахтеров в Пенсильвании в 1868 году, касался лишь рабочих на правительственных предприятиях и почти нигде не соблюдался (а окончательно на федеральном уровне – в 1937 году, когда был подписан Закон о справедливых трудовых нормах).

В 1884 году Федерация тред-юнионов и рабочих союзов Соединенных Штатов и Канады постановила, что с 1 мая 1886 г. и впредь законным рабочим днем считается 8-часовой рабочий день.

Подчеркиваю: 1 мая 1886 года. Никакого Советского Союза тогда еще не было и в помине, и поэтому утверждать, что Первомай — это советская пропаганда,  как минимум нелепо.

В течение 1880-х годов забастовки становились всё более распространёнными, поскольку рабочие протестовали против длительного рабочего дня и тяжёлых, порой даже опасных, условий труда. В мае 1886 года растущая напряжённость между рабочими и работодателями вылилась в насилие во время митинга протеста на площади Хеймаркет в Чикаго. Организаторы митинга были задержаны; в тюрьме их пытали, один умер при невыясненных обстоятельствах. Остальные были в конечном итоге осуждены по обвинению в убийстве, четверо их них казнены.

В июле 1889 года на Конференции профсоюзов в Париже делегат из Америки предложил объявить 1 мая Международным днем солидарности трудящихся в память о несправедливо осужденных рабочих лидеров по Хеймаркетскому делу.

В конце XIX — начале XX века социалистические движения имели реальный шанс изменить политический ландшафт не только России или Германии, но и США. 

Основанная в 1901 году, Социалистическая партия Америки быстро росла в годы, предшествовавшие Первой мировой войне, и к 1912 году насчитывала уже 113 000 членов, что на короткое время сделало её одним из крупнейших социалистических движений в мире. Социалисты набрали более 900 000 голосов на выборах 1912 года и 1920 года. По всей стране социалисты получали места в городских советах и ​​мэриях. На рабочих местах, от пивоварен до шахт, социалисты занимали выборные должности в профсоюзах, а местные (и даже целые международные) организации принимали социалистические резолюции. Социалистические периодические издания, такие как культовое издание «Призыв к разуму» (Appeal to Reason), были одними из самых читаемых в стране.

К 1920-му году в 353 городах Америки на государственные должности были выбраны социалисты. По всей стране выходило 380 газет социалистической направленности. Народ, обеспечивающий функционирование экономики, начал осознавать свою численность, силу и общность интересов. Это и было самым опасным для бизнеса.

Вопреки опять-таки распространенному мнению, лидеры социалистов были американцами.

Юджин Дебс родился в Индиане в семье иммигрантов из Эльзаса. Он начинал как рабочий-железнодорожник, затем стал профсоюзным организатором, а позже — одним из основателей Социалистической партии Америки. Пять раз баллотировался в президенты США, и в 1920 году получил почти миллион голосов, находясь в тюрьме. Его осудили по закону о шпионаже за выступления против Первой мировой войны. Дебс не отказался от своих убеждений и умер социалистом, хотя к концу его жизни партия была почти полностью раздавлена государственными репрессиями.

Собственно, и первые активисты-социалисты были не засланными казачками из СССР, а в основном выходцами из Западной Европы (Германии, Франции, скандинавских стран), Латинской Америки, и в США их легко объявляли «вражескими агентами».

Даниэль де Леон, родившийся на острове Кюрасао, стал одним из первых марксистских теоретиков в США. Он пытался соединить марксизм и профсоюзную борьбу, создал Социалистическую рабочую партию, но был слишком ортодоксален для американского рабочего движения, которое тяготело к практическим, а не политическим формам борьбы. Де Леон не сидел в тюрьме и не был выслан, но к концу жизни оказался в стороне от массовой политики. Роза Пастор Стокс родилась в Польше, работала на фабрике сигар в США, а затем вышла замуж за миллионера. Она не сменила убеждений — наоборот, вступила в социалистическое движение и стала одной из ярких фигур антивоенного движения. В 1918 году её приговорили к 10 годам тюрьмы за речь против участия США в Первой мировой войне. Позже приговор отменили, но она так и осталась в списке «опасных радикалов». Со временем она перешла из социализма в коммунизм.

Практически сразу после появления профсоюзов началась борьба за то, кто будет контролировать эти структуры: сами рабочие — или те, кому выгодна управляемая структура вместо настоящего движения. Как это осуществлялось? Не только через законы, но и через прямое насилие. В США бастующих нещадно разгоняли с привлечением армии, выгоняли не только с работы, но и из домов. А где силовиков было недостаточно — привлекали мафию. Кстати, этот сюжет довольно подробно описан в «Крестном отце» Марио Пьюзо. Мафия, бизнес и политика вступили в сделку: криминал помогает подавлять радикальные профсоюзы и стачки, взамен получает свободу действий в «своих» сферах. Так профсоюзное движение было превращено в часть системы, встроено в капиталистическую модель. Рабочие добились восьмичасового дня, выходных, отпусков, страхования, но потеряли субъектность как класс. А чтобы выпустить пар, власти разрешили торжественно праздновать ежегодно День труда, заменив красивой картинкой требования о социальных льготах и гарантиях.

Но на этом борьба с социалистами и рабочим движением не закончилась.

Первая мировая война дала власти юридический инструмент: спешно введенные законы о шпионаже и подстрекательстве позволили сажать людей просто за речи.

15 июня 1917 года, примерно через два месяца после официального вступления Америки в Первую мировую войну против Германии, Конгресс США принял Закон о шпионаже (Espionage Act). Закон о шпионаже был усилен Законом о подстрекательстве к мятежу (Sedition Act) в следующем году. Благодаря гибкой формулировке законов, те, кто протестовал против недавно введенной воинской повинности или против участия Америки в войне, стали главными объектами судебного преследования. Законы использовали для борьбы с оппозицией, когда американское общество боялось влияния социалистических идей.

Этот период известен как «первая Красная угроза» (вторая наступит позже, в 1940-1950-х годах, и связана в основном с именем сенатора Джозефа Маккарти).

Особенно в первую волну усердствовали Митчелл Палмер (бывший пацифист, чьи взгляды на гражданские права радикально изменились, когда он занял пост генерального прокурора) и его правая рука Дж. Эдгар Гувер – они активно использовали законы о шпионаже и подстрекательстве к мятежу для преследования левых политических деятелей. Гувер создал картотеку подозрительных лиц, и к 1921 году в ней было 450 записей. Палмером и Гувером были организованы крупнейшие массовые аресты в истории страны, получившие название «рейдов Палмера».

Кстати, именно Гувер, уже став главой ФБР, не был особо заинтересован в расследования деятельности профашистского Немецко-американского союза (Бунда), потому что она была антикоммунистической, и, следовательно, не шла вразрез с общегосударственной политикой США.

Одним из первых осужденных по Закону о шпионаже в 1919 году был генеральный секретарь Социалистической партии Америки Чарльз Шенк. Он распространил 15 тысяч листовок, в которых предупреждал, что гражданские свободы находятся под угрозой, и призывал голосовать за политиков, выступающих против воинской повинности. В Верховном суде постановили, что арест не нарушает право Шенка на свободу слова, гарантированное Первой поправкой к Конституции: «Когда страна находится в состоянии войны, многие вещи, которые можно было бы сказать в мирное время… не будут терпеться, пока люди сражаются». Иными словами, опасные ситуации оправдывают ограничение свободы слова. Стандарт, созданный судом, ограничивал свободу слова в свете «явной и реальной опасности». Этот судебный прецедент дал властям индульгенцию на подавление свободы слова.

Сотни людей, протестовавших против войны или требовавших улучшения социальных условий, просто вывезли на корабле «Buford» в Советскую Россию. Газеты называли социалистов «красными», «чужаками», «врагами Америки». Началась охота на «неправильные идеи».

Экономический кризис принудил власти к проведению социальных реформ

Почему же при этом власти приняли некоторые реформы, предложенные социалистами? Потому что угроза массовых бунтов была реальной. С 1870 по 1930 годы в США прошли десятки забастовок с расстрелами рабочих, взрывами, захватами шахт. В 1919 году забастовали одновременно стальные, шахтёрские и полицейские союзы, страна фактически стояла на грани восстания.

Тогда бунты удалось подавить, договорившись (или запугав) с лидерами рабочих, но когда в 1930-е пришла Великая депрессия и миллионы людей буквально голодали, власти поняли, что если не дать народу реформы, он возьмёт их силой.

Тогда президент Франклин Делано Рузвельт предложил программу New Deal (Новый курс). И что это было по сути? Легализация профсоюзов, право на коллективные переговоры, социальное страхование, пенсионная система, государственные рабочие программы, ограничения рабочего дня, минимальная зарплата… То есть — то, что социалисты требовали 30–40 лет, но теперь это делало государство, а не социалистическая партия.

Это был компромисс: «реформы — да, социализм — нет».

А вот Русская революция 1917-го года и последующие за ней репрессии стали просто манной небесной. Советскую Россию использовали как идеологический жупел, чтобы удерживать в узде собственных социалистов.

Почему социалистические идеи вновь становятся популярными

В последние годы мировые дискуссии о справедливости, неравенстве и правах трудящихся неожиданно вернулись в публичное пространство. Конечно, главный вопрос: почему идеи, которые, как принято считать, доказали свою несостоятельность на примере СССР, Кубы и других стран, вновь стали востребованы?

Ответ лежит не в теории, а в истории. В западном мире капитал смог избежать радикального сценария, но не потому, что внезапно у владельцев «заводов и пароходов» отросла совесть. Бизнес-элиты выбрали другой путь: контролируемые уступки и контролируемое подавление. И до определенного времени это работало, а потом система начала ломаться.

Современная Америка любит представлять себя как мирового гегемона, эксклюзивного вершителя судеб мира. При этом — более 40 млн человек нуждаются в получении федеральной помощи на оплату продовольствия, Нью-Йорк бьет рекорды по количеству бездомных школьников, и для многих детей школьные обеды — это единственный раз в день, когда они могут поесть горячей пищи. Да, можно много и справедливо говорить о том, что система бенефитов сломалась, оказалась перегруженной из-за того, что льготы дают всем подряд, зачастую не спрашивая даже иммиграционного статуса. Все это действительно так.

Но на мигрантов нельзя свалить, например, то, что в США нет федерального оплачиваемого декретного отпуска. Единственный закон на эту тему — Family and Medical Leave Act (FMLA) — был принят в 1993 году! Он дает 12 недель неоплачиваемого отпуска, но и то не всем. Чтобы женщина имела право на такой декрет, она должна работать в компании, где есть не менее 50-ти сотрудников, быть в штате компании не меньше года и иметь не менее 1 250 отработанных часов в год. То есть, миллионы женщин, занятые в малом бизнесе, няни, официантки на такую льготу рассчитывать не могут. США — единственная развитая страна в мире, которая не платит женщине при рождении ребенка ни цента.

Федерального права на оплачиваемый больничный в Америке тоже нет. Сколько дней болеть — решает работодатель, это не гарантия государства. 25% американцев не имеют вообще ни одного оплачиваемого дня больничного (причем 60% из них заняты на низкооплачиваемых работах). Если человек заболел, у него есть выбор — идти на работу с температурой или взять больничный в счет отпускных дней. В США часто нет разделения между отпуском и больничным, есть PTO (paid time off), общее количество оплачиваемых дней. Хочешь — отдыхай, хочешь — болей, все из общей копилки. Поэтому люди «закидываются» таблетками и идут на работу или отправляют в сад и школу детей с зелеными соплями до колен.

Средний долг по федеральным студенческим кредитам в США составляет около $39 тысяч. Если учитывать также частные займы, то общая задолженность может достигать $43 тысяч. В итоге выпускник вуза выходит с дипломом, огромным долгом — и при этом не может сразу найти работу. По данным National Association of Colleges and  Employers (NACE), около 57,2% бакалавров-выпускников 2023 года, смогли найти работу в течение шести месяцев после окончания колледжа.

Высокие долги, цены на жилье и отсутствие работы — все это привело к тому, что только 26,1% взрослых представителей поколения Z (19-27 лет) сейчас имеют собственное жилье. Для сравнения: среди Millenials (28-43 года) собственников — 54,9%, а у старших поколений все еще лучше (72,9% среди GenX и 79,6% среди Baby Boomers).

А ведь собственная квартира или дом — один из столпов стабильности, финансовой независимости среднего класса. Когда это недоступно — часть американской мечты рушится.

В Америке любят говорить о равных возможностях и социальных лифтах, но на деле это все уже давно не работает. У людей, живущих в плохих районах (гетто), шансы выбраться из нищеты мизерные. Неравенство в образовании, в медицине, в социальной защищенности — все это привело к тому, что идеи социалистов вновь стали популярными. 

Призрак социализма бродит по Америке

В XIX-XX вв. государство применяло против социалистов почти весь доступный инструмент репрессий: тюрьмы, новые законы, массовые обыски, депортации, клеймление как «нелояльных» и «антиамериканских». Во время «красных рейдов» были арестованы тысячи активистов, многих из них — иммигрантов — депортировали. Законы о шпионаже и подстрекательстве позволяли сажать людей не за действия, а за речи и статьи. Книги, в которых содержался хоть малейший намек на сочувствие или поддержку социальным идеям, запрещали.

В итоге социализм был разгромлен, вытеснен и вымаран из массовой памяти. Но идеи, которые защищали лидеры социалистов — о справедливой зарплате, о праве на отдых, о восьмичасовом дне, о социальной защите — стали нормой. Именно поэтому социалистическое движение в США не победило, но и не исчезло — оно растворилось в самом обществе.

После 1945 года анти-социализм и анти-коммунизм в США стали не просто внешнеполитическим курсом, а идеологическим фильтром, через который до сих пор оценивается любая идея, затрагивающая социальную сферу. В результате возникла культурная связка: «любая попытка государства вмешаться в экономику — это шаг к Советскому Союзу». Это чисто пропагандистский рефлекс, который десятилетиями встраивали в школы, медиа, Голливуд, политический язык. Тем, кто заикается о правах рабочих, напоминают: «Сталин тоже так говорил, а потом всех расстрелял».

Такой подход позволяет не обсуждать проблемы, не проводить дорогостоящие реформы, а сразу дискредитировать все вопросы через страх; перевести разговор из экономической плоскости в морально-идеологическую. Даже спустя 30 с лишним лет после распада СССР этот образ используется как универсальная пугалка, хотя многие уже не имеют никакого личного опыта жизни в СССР, да и сегодняшние проблемы США не «теоретические», а вполне реальные — медицина, долги, жильё.

Ирония в том, что СССР давно исчез, а его призрак до сих пор пытаются эксплуатировать.

Именно поэтому сейчас 78% молодых людей от 18 до 29 лет выбрали для Нью-Йорка мэра-социалиста.

Эти люди выросли в мире, где работать надо больше, а уровень жизни при этом хуже, чем был раньше. На этом — обещании поднять экономику, сократить бессмысленные траты, уменьшить государственный долг — выиграл президентские выборы в 2024 году Дональд Трамп. И страшилки про СССР, который почил в бозе до их рождения, для молодежи уже не работают.

В 1950-е можно было сказать: «Хочешь социализма? Уезжай в СССР». Теперь вчерашний студент отвечает: «В СССР я не жил, а вот с долгами и с соседями в съемной квартире — живу». То есть, аргумент «там было плохо» перестал работать, потому что многим людям стало плохо здесь и сейчас. Да и почва для нового социализма в США подготовлена: неравенство вернулось на уровень 1900-х, самые богатые американцы сейчас владеют почти целой третью всего богатства страны.

Это — похожий разрыв, что и во времена Рокфеллера, Карнеги и Моргана.

Решить этот вопрос — значит, проводить полную перестройку общества. А любая реформа требует сломать власть корпораций, лобби, «мягкой коррупции». Поляризация и культурные войны сильнее классовой солидарности, США — это страна, где бедные спорят не с богатыми, а друг с другом: «либералы против консерваторов», «город против провинции», «белые против цветных». Образование, жильё, медицина, климат — всё уже приватизировано, разрушено или переплетено с финансовыми рынками.

История повторяется — и риторика возвращается. И пока мало кто обращает внимание на то, что на этот раз социализм приходит с радикально-религиозным лицом. И если нынешние умеренные, светские политики, как республиканцы, так и демократы, не смогут наконец изменить социальную ситуацию к лучшему, это лицо покажет себя во всей красе.