Продолжаю разговор о том, каким был 2025 год для Америки.

Накануне я писала об изменениях в американском образовании: сокращении функций Министерства образования, громких заявлениях и судах. В отличие от образования, реформы в области здравоохранения продвигались гораздо быстрее и привели к достаточно серьезным изменениям.

Каким был 2025 год в американском здравоохранении?

Это был год, в котором решающими оказались не одна реформа или один закон, а кадровые и управленческие сдвиги, запустившие процесс перемен.

Ключевым событием стало назначение Роберта Ф. Кеннеди-мл. главой Министерства здравоохранения и социальных служб (HHS). Политика федеральной системы здравоохранения заметно изменилась, причем сразу по нескольким чувствительным направлениям — от питания и вакцинации до регуляции лекарств и женского здоровья.

MAHA и отказ от синтетических красителей: от заявлений к полкам магазинов

Одним из первых и самых публичных направлений стала программа MAHA (Make America Healthy Again). Это был проект Кеннеди-мл., который он готовил и продвигал задолго до своего назначения, и в феврале 2025 года президент Трамп подписал указ о воплощении программы в жизнь.

В рамках MAHA HHS и FDA обозначили курс на отказ от синтетических пищевых красителей, прежде всего в продуктах питания и лекарствах для детей. Впрочем, первый шаг в этом направлении был сделан еще при прежней администрации: за несколько дней до приведения к присяге нового президента Трампа, Управление по контролю за продуктами питания и лекарственными средствами (FDA) США официально запретило красный краситель № 3 (FD&C Red No. 3), так как он вызывает онкологию.

Самое нелепое во всей этой истории – то, что данного решения от FDA ждали, без преувеличения, еще с середины прошлого века. В 1960 году в Федеральный закон о пищевых продуктах, лекарственных средствах и косметических средствах была включена поправка, так называемая «Пункт Делани». Она требует от FDA запрещать все пищевые добавки, которые, как установлено в ходе испытаний, вызывают онкологию у людей или животных. В 1990-х годах FDA под давлением общественности все-таки запретило применять этот краситель в косметике, но не смогло применить такие же меры к продуктам питания и лекарствам. Попытка убрать краситель из пищевой промышленности и фармацевтики была предпринята в 1992 году. Но, как признается FDA, тогда агентство не имело «ресурсов, необходимых для отмены этого разрешения». Иначе говоря: слишком сильны были лоббисты фармкомпаний и продуктовых корпораций. Ну а как только на президентских выборах победил Трамп и стало ясно, что в его кабинет войдет Кеннеди-мл., тут же и ресурсы нашлись, и запрет стал возможен. Но… с оговоркой: производители должны удалить Red No. 3 из пищевых продуктов до 15 января 2027 года, и из лекарств до 18 января 2028 года, и переформулировать свою продукцию.

Впрочем, уже весной Кеннеди-мл. удалось договориться с производителями об изменении этих сроков. Более того, в 2025 году было официально объявлено о поэтапном отказе от всех синтетических красителей на основе нефти в продуктах и медикаментах. В списке таких красителей: FD&C Red No. 40, FD&C Yellow No. 5, FD&C Yellow No. 6, FD&C Blue No. 1, FD&C Blue No. 2 и FD&C Green No. 3. В рамках этого плана также была принята идея отказаться от отдельных красителей вроде Citrus Red No. 2 и Orange B, которые FDA признало малоприменяемыми или устаревшими.

Взамен предлагаются: фосфат кальция, экстракт Galdieria blue (получаемый из водорослей, богатых фикоцианином), gardenia blue (из плодов гардении), butterfly pea flower extract (темно-синяя жидкость, полученная путем водной экстракции высушенных цветков Клитории тройчатой, богатого антиоксидантами растения из юго-восточной Азии) и другие натуральные альтернативы. Кроме того, в партнерстве с Национальными институтами здравоохранения (NIH) начато всестороннее исследование того, как пищевые добавки влияют на здоровье и развитие детей.

И уже к концу 2025 года изменения стали заметны не только в пресс-релизах, но и в магазинах: на полках появились версии без искусственных красителей. Бренды, хорошо знакомые американским покупателям, в добровольно-принудительном порядке взяли на себя обязательство вывести на рынок новые линейки без искусственных красителей: Welch’s Fruit Snacks, Campbell’s, Utz, Nestlé USA (включая DiGiorno, Gerber, Toll House), Conagra (Birds Eye, Duncan Hines, Marie Callender’s и др.). Kellogg и Walmart объявили о намерении исключить синтетические красители к 2027 году.

А на сайте FDA заработал трекер, по которому можно отследить, как производители выполняют свое обещание отказаться от красителей. Так, компания PepsoCo уже вывела на рынок новые чипсы Cheetos и Doritos, а Tyson Foods полностью избавился от них еще в мае 2025 года.

Отдельно обсуждались и лекарственные формы для детей — сиропы, жевательные витамины, суспензии, где пересмотр составов стал частью общей повестки MAHA.

Даже без полного запрета 2025 год стал точкой, после которой возврат к прежнему использованию синтетических красителей выглядит маловероятным.  

Еще один важный шаг в рамках MAHA — Кеннеди-мл. перекрыл возможность компаниям-производителям продуктов и пищевых добавок обходить проверки FDA при использовании новых ингредиентов (программа GRAS, Generally Recognized As Safe). По данным EWG, с 2000 года пищевые и химические компании использовали «лазейку GRAS» для одобрения 99% новых ингредиентов. Всего же за эти годы в продукты было введено 766 новых добавок, при этом и FDA, и общественность находятся в неведении относительно их безопасности.

Вакцинная политика: пересмотр рекомендаций и институциональная перестройка

Параллельно в 2025 году начался глубокий пересмотр иммунизационной политики. Во многом это стало возможным благодаря серьезным кадровым перестановкам. Так, на пост главы FDA был назначен доктор Марти Макари. Он — хирург-онколог, профессионал, который ценит доказательства больше, чем медицинский консенсус, и неоднократно критиковал зависимость врачей от коллективного консенсуса и производителей лекарств.

А в июне был полностью переформатирован Консультативный комитет CDC по практике иммунизации (ACIP), чьи рекомендации лежат в основе клинической практики и страхового покрытия. Кеннеди-мл. назначил туда экспертов, которые во время пандемии COVID-19 считались «инакомыслящими» и подвергались беспрецедентной травле за то, что позволяли себе усомниться в необходимости ковровой вакцинации и ре-вакцинации, а также карантинных требований.

Конечно, и в этот раз пресса и некоторые медицинские сообщества (особенно те, что на дотациях от производителей) встали на дыбы, но ничего сделать не смогли: обновление состава ACIP означало изменение логики выработки рекомендаций от универсальных формул к более дифференцированному подходу.

Самым резонансным решением года стала отмена прежней универсальной рекомендации вакцинации новорождённых от гепатита B. В конце 2025 года она была выведена из базового календаря и переведена в категорию выборочных показаний. При этом ряд штатов отдельно подчёркивал, что их собственные клинические рекомендации могут сохраняться без автоматических изменений. А вакцина MMRV (корь, паротит, краснуха, ветряная оспа) будет использоваться раздельно (MMR+Varicella) для детей младше трёх лет. 

Изменения коснулись и COVID-вакцин: CDC официально отказался от универсальной рекомендации прививать всех, кто старше шести месяцев. Решение будет приниматься индивидуально — пациент и врач обсудят состояние здоровья, риски и пользу, и вместе решат, нужна ли прививка. Такой подход называется shared decision-making — совместное принятие решений. Этот укол больше не рекомендуют делать беременным и детям при отсутствии индивидуальных факторов риска.

Отдельным шагом стало обновление маркировок mRNA-вакцин против COVID-19. В 2025 году FDA обязало усилить предупреждения о риске миокардита и перикардита для определённых возрастных и половых групп. Это было не риторическое изменение, а формальная корректировка официальной документации препаратов.

Одновременно заметно изменился тон коммуникации: медицинские ведомства больше не настаивают на всеобщей иммунизации «из всех утюгов», возвращаясь к логике индивидуальной оценки пользы и риска.

Заметно, что регуляторы стали уделять больше внимания запросам пациентов и отдельным группам граждан, а не только интересам крупных производителей. Одним из примеров стала идея пересмотра Национальной программы компенсации пострадавшим от вакцин (VICP), системы, созданной Конгрессом в 1986 году для компенсации пострадавшим от побочных эффектов без необходимости долгих судебных тяжб с фармкомпаниями. Кеннеди-мл., который задолго до назначения критиковал эту программу, теперь займется подготовкой реформы VICP, чтобы сделать её более доступной. Он также пообещал расширить категории, за которые можно получить компенсацию, например, аутизм и другие хронические состояния, которые пока не признаны напрямую связанными с вакцинами. 

Аутизм и вакцины: запуск федерального расследования

HHS официально объявило о запуске комплексной оценки причин аутизма, включая изучение возможных факторов риска. Впервые за долгое время на федеральном уровне зафиксировано намерение провести системный анализ, а не ограничиваться утверждениями об отсутствии связи. Параллельно CDC обновило коммуникационные материалы по теме аутизма и вакцин, изменив формулировки и сделав акцент на продолжающейся оценке данных.

Женское здоровье и гормональная терапия — новый приоритет FDA

Доктор Макари – сторонник поддержки использования заместительной гормональной терапии для облегчения симптомов менопаузы. Поэтому неудивительно, что одним из институционально значимых сдвигов 2025 года стала гормональная терапия для женщин в период перименопаузы и менопаузы. Данный факт, конечно, не так широко обсуждали в прессе (тем более, что критиковать за столь важные исследования не получается), но в течение года FDA и связанные с ним исследовательские структуры выделили серьезные дополнительные средства на клинические исследования, ускорили рассмотрение заявок и обозначили эту тему как приоритетную.

По сравнению с предыдущими годами подход стал заметно более системным: гормональная терапия перестала быть нишевой темой и получила статус направления, заслуживающего федерального внимания, научных программ и регуляторной поддержки.

Это важно, потому что даже самые завзятые критики нынешней администрации Белого дома вынуждены признать: вопросами женского здоровья в группе 40+ медицинские чиновники занимались мало.

FDA, «вечные химикаты» и косметика

Серьезным негативным моментом стало неожиданная выдача Агентством по охране окружающей среды США (EPA) одобрения для использования новых пестицида с так называемыми «вечными химикатами» – PFAS, без учета рисков для здоровья детей и чрезвычайную токсичность для природы.

Это решение стало поворотным моментом: впервые PFAS официально закрепляются в регистре пестицидов как действующие компоненты, а не только как примеси или загрязнители упаковки. 

Отдельным направлением стала косметика и средства личной гигиены. В 2025 году FDA продолжало внедрение MoCRA — крупнейшего за десятилетия расширения полномочий по контролю за косметической индустрией. Закон о модернизации регулирования косметической продукции (MoCRA) был принят в 2022 году и впервые с момента принятия Федерального закона о пищевых продуктах, лекарственных средствах и косметике (FD&C) в 1938 году давал широкие полномочия FDA в области регулирования косметической продукции. Однако его исполнение не особо форсировали до этого года. Теперь же производители обязаны регистрировать производства, вносить свои продукты в список и сообщать о серьёзных нежелательных реакциях, что постепенно меняло правила игры на рынке.

Трансгендерная терапия для несовершеннолетних: запреты, обходы и конфликты

Федеральная позиция в области гормональной терапии и хирургического вмешательства для несовершеннолетних трансгендеров была существенно ужесточена. Теперь Минздрав заявляет: дети, которые считают, что их пол отличается от биологического пола, должны наблюдаться у психологов и психотерапевтов. Это новый подход, отличающийся от принятых ранее стандартов так называемой «гендерно-подтверждающей помощи» (лекарств и операций).

В течение года Белый дом прекратил поддержку программ, допускающих гормональную терапию и хирургические вмешательства для несовершеннолетних в учреждениях, получающих федеральное финансирование. Формально речь шла не о едином федеральном законе, а о пересмотре стандартов, рекомендаций и условий предоставления грантов.

Практический эффект оказался значительным. Многие крупные медицинские центры и детские клиники отказались от оказания трансгендерной медицинской помощи несовершеннолетним, опасаясь потери федерального финансирования, включая средства Medicaid, NIH и HHS-гранты. В ряде случаев программы были закрыты или приостановлены даже без прямого запрета — достаточно было сигнала о возможных финансовых и регуляторных рисках.

Но отдельные штаты и медицинские системы продолжили поддерживать такие практики, опираясь на собственное законодательство и региональные источники финансирования. К числу штатов, где клиники и власти публично заявляли о продолжении поддержки гендерно-аффирмативной помощи для несовершеннолетних, относились Калифорния, Нью-Йорк, Массачусетс, Вашингтон и Орегон. В этих штатах клиники продолжили трансгендерную терапию, используя гранты от местных властей или частных фондов. 

Конфликт с Американской академией педиатрии и отзыв федеральных грантов

Одним из самых громких эпизодов конца года стал конфликт между HHS и Американской академии педиатрии (American Academy of Pediatrics, AAP). AAP — это профессиональная организация педиатров США, основанная в 1930 году, объединяющая десятки тысяч специалистов и традиционно играющая важную роль в формировании клинических рекомендаций и экспертных позиций по вопросам детского здоровья. 

AAP на протяжении предыдущих лет активно поддерживала детскую вакцинацию против COVID-19, выступала за включение этих вакцин в стандартные рекомендации и участвовала в программах, направленных на продвижение принципов Diversity, Equity and Inclusion (DEI) в здравоохранении. В период пандемии организация подвергалась критике за завышенные оценки рисков и смертности среди детей, связанные с COVID-19, и за использование этих данных в публичных и политических аргументах. Эти эпизоды неоднократно становились предметом разбирательств. В свою очередь, AAP неоднократно публично критиковала Кеннеди-мл., причем задолго до его назначения. 

В результате конфликт закончился предсказуемо: у кого деньги, тот и решает. В декабре 2025 года HHS отозвало у AAP ряд федеральных грантов, выданных при предыдущей администрации. Речь шла о грантах, финансировавших программы по продвижению инициатив DEI в педиатрической практике; разработке и распространению материалов, поддерживающих гендерно-аффирмативную медицинскую помощь для несовершеннолетних; образовательным и коммуникационным проектам, связанным с детской вакцинацией от COVID-19.

Формально отзыв финансирования был обоснован пересмотром приоритетов и соответствием программ новой федеральной политике. Однако сам факт лишения грантов одной из самых влиятельных медицинских ассоциаций страны стал символическим моментом года: он показал, что конфликт между новой администрацией и профессиональным медицинским истеблишментом вышел за рамки риторики и перешёл в плоскость конкретных финансовых решений.

Цены на лекарства: заявления и реальность

В течение 2025 года Дональд Трамп неоднократно заявлял, что ему удалось договориться о снижении цен на лекарства. В мае 2025 года он подписал исполнительный указ, нацеленный на «most favored nation»/международное референтное ценообразование (идея — приблизить цены на лекарства в США к ценам в других развитых странах). Белый дом заявил, что с конца сентября 2025 подписано 14 соглашений с крупными фармкомпаниями о снижении цен «в линию с другими странами» для ряда продуктов; PBS также отмечал, что детали отдельных соглашений публично раскрывались ограниченно. 

При этом ценообразование часто привязано к Medicare и механизму переговоров о ценах, который был создан ранее в рамках Inflation Reduction Act. То есть, администрация Трампа может «засчитать» себе более низкие цены в Medicare, но сам механизм переговоров создан законодательством, принятым до этого, и в целом по рынку единого мгновенного падения цен на лекарства не произошло. 

И наконец, самым ощутимым итогом 2025 года для миллионов американцев стало подорожание медицинского страхования. Несмотря на реформы, инициативы и громкие заявления, к концу года страховые премии выросли в среднем на 7–8%, затронув как индивидуальные планы, так и корпоративное страхование. Именно это подорожание стало для многих главным практическим итогом года.

В целом можно сказать, что здравоохранение стало одной из сфер, где реформы, проводимые администрацией, оказали наиболее масштабное влияние на повседневную практику и стандарты. Безусловно, усилилось внимание к правам и интересам пациентов. Это, конечно, эхо времен пандемии, когда голоса простых людей заглушались интересами фарм-производителей. Теперь маятник откатился назад — и система вынуждена учитывать не только интересы крупных производителей, но и огромное общественное недоверие к прежним стандартам.