Первый день нового года прекрасно подходит для того, чтобы создавать историю новой страны.
«В гавани ожидали три больших парохода, и среди прибывших царило большое нетерпение: кто же первым попадет на новую станцию? Почем был оказан маленькой румяной ирландской девочке. Это была Энни Мур, пятнадцатилетняя… Как только трап был уложен, Энни перешла через него и поспешила в большое здание…
Когда юная путешественница была зарегистрирована, полковник Вебер вручил ей золотую монету в 10 долларов и произнес короткую приветственную речь с поздравлениями. Это была первая монета США, которую она когда-либо видела, и наибольшая сумма денег, которой она когда-либо владела. Она говорит, что никогда с ней не расстанется и всегда будет хранить ее как приятное напоминание об этом событии», — так писали газеты о первой иммигрантке, вошедшей 1 января 1892 года в ворота пропускного пункта на острове Эллис.
Каноны мифологии были соблюдены идеально: маленькая путешественница (дети всегда вызывают сочувствие и прилив нежного умиления), веселая, румяная (значит, здоровая, принесет пользу стране), ирландка (происхождение тоже важно) — все это делало Энни Мур подходящей фигурой для иллюстрации «нового начала»: Новый год, Новый Свет, новый приемный пункт для миллионов иммигрантов.
На самом деле, Эмми было не 15, а 17. И путешествовала она не одна, да и на несчастную сиротку история девушки не тянула.
Мисс Мур отправилась вместе со своими младшими братьями Энтони и Филипом 20 декабря 1891 года из Ирландии в Новый Свет. Спустя 12 дней пароход «Невада» прибыл к новой построенной федеральной иммиграционной станции на острове Эллис.
Интересно, что пропускной пункт — трехэтажное деревянное здание — газета «Нью-Йорк Трибьюн» описала как «немного больше, чем большой деловой сарай». Под прицелами фотокамер девочка расписалась в регистрационной книге, а федеральный суперинтендант иммиграционной службы порта Нью-Йорк Джон Вебер вручил ей десятидолларовую золотую монету и пожелал счастливого Нового года. Католический капеллан также благословил девочку и дал ей серебряную монету, а другой прохожий сунул ей золотую монету в пять долларов. В приемной Энни и братьев уже ждали их родители, которые переехали в Америку еще раньше.
В книге «Город мечты: 400-летняя эпическая история иммигрантского Нью-Йорка» отмечено: ирландские иммигранты, такие как Мур, составляли лишь небольшую часть пассажиров на борту «Невады». На пароходе было в два раза больше иммигрантов из Южной и Восточной Европы, в первую очередь итальянцев-южан и евреев из Российской империи. Но англоговорящая ирландка была именно тем самым нужным символом иммиграции в Америку, особенно учитывая, что к тому времени в верхах американской политической и культурной жизни было достаточно много выходцев из Ирландии.
Кроме того, газетчики в погоне за красивой историей, сообщили, что день рождения Мур выпал на 1 января: как удивительно, что именно в этот праздник она стала американкой!
После бурного приема о Мур на какое-то время забыли. Только после того, как в 1980-х годах закрытый и заброшенный пункт приема иммигрантов на острове Эллис отреставрировали и открыли в нем музей, о девочке-ирландке вновь вспомнили.
Но оказалось, что и тут историки допустили ошибку. Долгое время считалось, что Мур переехала в Нью-Мехико и трагически погибла в трамвайной аварии 1923 года в Форт-Уэрте, штат Техас, а ее пятеро детей остались сиротами. В течение многих лет потомков этой женщины приглашали на памятные церемонии как на остров Эллис, так и в Ирландию. Потом выяснилось, что эта Энни не была даже иммигранткой, а родилась в Иллинойсе.
Американский генеалог Меган Смоленяк нашла и обнародовала историю подлинной Энни Мур.
Настоящая Энни вышла замуж за сына немецких иммигрантов-католиков Джозефа Августа Шайера. Энни родила 11 детей, но вряд ли можно назвать ее счастливой матерью. Ее первый ребенок умер, не дожив до своего второго дня рождения, но следующим четырем посчастливилось дожить до совершеннолетия. Но, вероятно, из-за очень тяжелых жизненных условий, только один из ее последних пяти детей дожил до трехлетнего возраста, а единственный выживший из них умер в 21 год. Даже с учетом уровня детской смертности в Нью-Йорке в то время (примерно 34 случая на 100), очевидно, что семья Мур-Шайер жила в крайней нищете. Судя по генеалогическим записям, ее дети умерли из-за недостаточной медицинской помощи и скудного питания. Только трое детей подарили ей внуков.
Предположительно, на этом фото запечатлена Энни Мур. Семейное предание гласит, что она постоянно боролась со своим весом и, когда она умерла, ее тело невозможно было снести вниз по узкой лестнице многоквартирного дома, поэтому пришлось воспользоваться окном.
Энни умерла от сердечной недостаточности 6 декабря 1924 года и похоронена на кладбище в нью-йоркском районе Квинс. Она была похоронена в общей могиле без надгробной плиты. Благодаря нью-йоркским историкам, место ее захоронения было обнаружено в августе 2006 года. 11 октября 2008 года на могиле торжественно открыли памятник: кельтский крест, сделанный из ирландского голубого известняка.
Историки отмечают: если Энни, как большинству иммигрантов первого поколения, пришлось страдать, то ее потомки процветали и наслаждались теми самыми «большими возможностями», о которых мечтала она. Кто-то остался жить на Манхеттене, но большинство разъехалось — в Нью-Джерси, Мэриленд, Висконсин, Аризону и другие штаты. Сейчас ирландские гены Энни смешались с латиноамериканскими, еврейскими, скандинавскими и другими, подтверждая теорию «плавильного котла» Америки.
Еще один миф, на котором долгое время держалась Америка, — это история о том, что страна иммигрантов всегда готова была щедро принимать всех желающих.
Действительно, в течение первого года работы пропускного пункта на остров Эллис прибыло 450 000 иммигрантов. А всего за первые пять лет было принято около 1,5 млн иммигрантов.
При этом после тяжелого морского путешествия иммигранты, прибывающие на остров Эллис, должны были стоять в длинных очередях: целая армия юристов, врачей, психологов определяла, подходят ли они для того, чтобы им разрешить жить в США. К людям относились как к товару, выбраковывая тех, кто был болен и беден. Конечно, Америка нуждалась в рабочих руках, но, учитывая столь массовый наплыв иммигрантов, могла себе позволить быть разборчивой.
Инспектора проходили вдоль очередей и осматривали потенциальных иммигрантов. Тех, чьи проблемы были видны невооруженным глазом, помечали различными знаками, как скот (извините за сравнение, но ничего другого в голову не приходит). Например, буква L означала хромоту (lameness), E — проблемы с глазами (eyes), X в круге — предположительно ментальные заболевания. Таких людей отправляли на дальнейший специализированный осмотр.
«Они построили нас в длинные ряды… Если было очевидно, что с тобой что-то не так, например, они видели, что у тебя красные глаза или еще что-то, они помечали тебя мелком одного цвета. Если было что-то другое, например, ты шел с палочкой, то помечали другим мелком и отправляли в другую очередь. Если ничего визуально не было заметно, то ты шел вместе с остальными… И доктора, и те, кто должны были допрашивать нас, были в форменной одежде… и это произвело на меня ужасающий эффект… мы очень боялись людей в форме. Это напомнило нам о том, как мы боялись людей в униформе в России, откуда мы бежали».
Катерина Бейчок, еврейка из России, иммигрировала в 1910 году
О том, сколько иммигрантов прошло через центр на острове Эллис, как их принимали, как они жили, я рассказала в этом посте.
Символична и история о последнем иммигранте, прошедшем через двери иммиграционного центра на острове Эллис. Он не был нищим беженцем, ищущим лучшей жизни в Америке; скорее, он был плохим матросом, которого в итоге депортировали.
Арне Петтерсен родился в Норвегии 11 февраля 1902 года. Предположительно, он с юных лет стал моряком, так как в различных показаниях, данным американским иммиграционным службам, утверждал, что приплывал в Америку в 1929, 1930 и 1940 годах.
Судя по реестру норвежских моряков во время Второй мировой войны, он принимал участие в 15 боевых действиях.
К этому же — военному периоду — относятся и первые задокументированные попытки Арне задержаться в США. Так, 16 октября 1940 года запись о нем есть в Бруклинской регистрации призывников времен Второй мировой войны. При этом, согласно реестру норвежских моряков, он прибыл в Нью-Йорк почти шестью неделями ранее, 6 сентября. Это означает, что он серьезно просрочил свой отпуск на берегу, но тогда ему удалось не привлекать внимание властей.
В конце 1943 года он записался на поездку в Галифакс в Новой Шотландии, Канада. Оттуда он 2 мая 1944 года прибыл в Нью-Йорк, опять направился в Бруклин и опять нарушил разрешенное время пребывания на берегу. В этот раз Арне поймали и 16 июня доставили на остров Эллис.
К тому времени иммиграционный центр на острове Эллис превратился в центр содержания под стражей, куда отправляли не только подозреваемых во вражеских действиях, но и таких вот горе-нарушителей иммиграционного режима.
Норвежское консульство заявило, что Петтерсен должен был уплыть на корабле, но дезертировал; Арне утверждал, что готов отправляться в плавание. В итоге американские службы взяли у него отпечатки пальцев, сфотографировали — и отпустили на норвежский корабль.
Следующие годы Арне служил на Карибах, и был даже награжден Норвегией за свою службу. Записи экипажа показывают, что он приезжал в Америку еще несколько раз во второй половине 1940-х и первой половине 1950-х годов — до пары правонарушений 1953–1955 годов, которые в конечном итоге привели к тому, что он последним покинул остров Эллис.
В общей сложности Арне нарушал закон и оставался на более длительный срок в Нью-Йорке как минимум четыре раза — в 1940, 1944, 1953 и 1954 годах. Трудно сказать, почему. Может, ему так понравился Бруклин, а может, у него там была девушка (жена в Норвегии — не помеха лихому моряку). Например, он рассказывал, что в 1953 году не смог уехать, так как был слишком пьян и пропустил время отхода корабля.
В 1954 году Петтерсен был пойман в очередной раз. Членам экипажа, не являющимся иммигрантами, разрешалось оставаться в США до 29 дней, но к тому времени, когда был подписан ордер на его арест, он находился в Америке уже шесть месяцев. Офицеры арестовали его в Бруклине и отправили на остров Эллис. На своем слушании он подал заявление о привилегии добровольного отъезда, заявив, что впервые он оставался дольше, чем разрешено, и готов как можно скорее уехать.
Арне приговорили к условно-досрочному освобождению, чтобы он мог самостоятельно уехать в течение определенного периода времени. Именно в этот момент его сфотографировали журналисты.
В газетах утверждалось, что неизвестный друг готов спонсировать получение гражданства Петтерсеном, но это было не так.
Суд дал Арне возможность уехать до 10 декабря 1954 года. Очевидно, норвежцу не хотелось покидать гостеприимный Бруклин, поэтому он попросил отсрочку до 24 декабря. Его просьба была удовлетворена, но и в феврале 1955 года он все еще был в Америке, так что офицерам иммиграционной службы пришлось задерживать Арне в очередной раз.
В итоге суд отказал ему в возможности добровольного отъезда, и 16 февраля 1955 года Арне был окончательно депортирован в Норвегию.
После этого Петтерсен, видимо, обиделся и больше в Америку не приезжал. А пропускной пункт на острове Эллис был закрыт окончательно.