В этом году исполняется 50 лет с начала традиции публичного зажигания ханукальных менор, и первой такую церемонию провела организация Хабад в 1975 году.
В 1975 году движение Chabad-Lubavitch организовало первое публичное зажигание ханукальной меноры в Калифорнии. До этого Ханука почти всегда оставалась домашним, частным праздником: свечи зажигали на подоконнике, на столе, в кругу семьи или вместе с другими членами общины.
Кстати, правильно все-таки не менора, а ханукия. Слово «менора» переводится как «светильник» на семь свечей (или масла), она постоянно горела в Иерусалимском Храме. А в ханукальном светильнике — девять свечей (восемь для дней праздника и один «шамаш», свеча, от которой зажигают остальные). Однако менора является одним из символов иудаизма, а 10 февраля 1949 года синий щит с изображением на нем семисвечника стал официальным гербом Израиля. Поэтому сейчас говорят и так, и так — и менора, и ханукия.
Хабад сделал шаг, который тогда казался радикальным и даже дерзким: вынести менору в общественное пространство. Идея принадлежала лидеру движения, Любавичскому Ребе Менахем-Мендлу Шнеерсону. Его логика была проста и понятна: Ханука — праздник света, а свет не прячут, его нужно нести дальше, показать всем. В отличие от традиций других народов и культур, где считают по убывающей, в Хануку считают по восходящей — от одной свечи в первый день до восьми в восьмой. Таким образом, света становится все больше и свет разгонит тьму.
Помимо религиозной, есть в этой идее — публичного зажигания менор — и культурологическая особенность. На 1970-е пришелся пик ассимиляции американских евреев, многие стеснялись еврейских символов, особенно религиозных. Публичная менора была символом: быть евреем — не стыдно, не опасно и не маргинально.
В 1979 году Хабад провел первую церемонию зажигания меноры в Белом доме — и Джимми Картер стал первым президентом, который официально признал Хануку не менее важным религиозным праздником, чем Рождество.
Были, конечно, и споры, и попытки запретить публичное зажигание меноры. В 1989 году Американский союз гражданских свобод (ACLU) подал иск: активисты были недовольны тем, что в Питтсбурге, штат Пенсильвания, менора стояла рядом с рождественской елкой.
Что интересно, вопреки своему названию, Союз защищает свободы американцев выборочно (а сейчас и вовсе переключился на поддержку нелегалов). Именно эта организация выступила в 2017 году против так называемого Muslim ban (указа Трампа о «Защите Нации от проникновения иностранных террористов на территорию США», ограничивавшего въезд из Ирана, Ирака, Ливии, Сомали, Судана, Сирии и Йемена). ACLU добилась временного приостановления депортаций беженцев из Судана, Эритреи и Центральной Америки. Кроме того, Союз лоббирует в Конгрессе законы в поддержку и легализацию тех, кто находится в стране незаконно. Один из крупнейших финансовых доноров ACLU – фонд Сороса Open Society Foundations (OSF).
Решающим в споре о меноре стало дело County of Allegheny v. ACLU (1989). Судьи сказали, по сути, следующее: менора — не только религиозный, но и культурный символ, ассоциируется с историей, этнической идентичностью, зимними праздниками. И важен не столько символ сам по себе, сколько то, что его окружает. Поэтому ставить менору просто так, посереди улицы или внутри государственного учреждения — нельзя, а вот рядом с ёлкой, снеговиками, гирляндами — можно, так как это часть сезонного декора. Таким образом, государство никакую религию не возвышает и не пропагандирует, а признает многообразие и свободу веры. Учитывая, что в США — прецедентное право, суд опирался еще и на решение 1984 года Lynch v. Donnelly, когда слушалось похожее дело про рождественский вертеп.
После этого решения Верховного суда власти штатов и городов перестали бояться публичных менор, Хабад получил юридический «зелёный свет», а Ханука стала значимым элементом американского декабрьского пейзажа.
Вот и в соседнем с нами парке зажгли сегодня все свечи на меноре.
