«Вы приветствовали Сталина цветами [когда Советы оккупировали Восточную Галицию в 1939 году]. Мы сложим ваши головы к ногам Гитлера». Львов 1941-го года был обклеен такими листовками.

Без рассказа о сотрудничестве американских и западных спецслужб с нацистскими коллаборантами и попытках использовать украинских националистов в борьбе против Советского Союза, история о противостоянии разведок после окончания Второй мировой войны будет неполной.

В 1998 году Конгресс США принял Закон о раскрытии информации о нацистских военных преступлениях, чтобы «выявить, рассекретить и опубликовать федеральные документы, касающиеся совершения нацистских военных преступлений и усилий союзников по обнаружению и наказанию военных преступников». Под руководством Национального архива, федерального агентства, ответственного за сохранение правительственных документов, правительственная Межведомственная рабочая группа открыла для исследования более 8 миллионов страниц документов. В 2009 году Конгресс поручил Национальному архиву выпустить еще один том в дополнение к книге «Разведка США и нацисты» от 2005 года. Так на свет появилась книга «Тень Гитлера: нацистские военные преступники, разведка США и холодная война» Ричарда Брайтмана и Нормана Дж. В. Годы, двух историков, аккредитованных при правительственных агентствах Конгресса США.

Я перевела главу из книги, посвященной сотрудничеству американских и западных разведок с украинскими коллаборационистами «Collaborators: Allied Intelligence and the Organization of Ukrainian Nationalists»:

Остановило ли американские спецслужбы кровавое прошлое коллаборантов от сотрудничества с ними? Абсолютно нет.

Организация украинских националистов (ОУН), основанная в 1929 году западными украинцами из Восточной Галиции, призывала к независимой и этнически однородной Украине. Ее главным врагом была Польша, которая тогда контролировала этнически смешанные регионы Восточной Галиции и Волыни. Активисты ОУН приняли решение об убийстве министра внутренних дел Польши Бронислава Перацкого в 1934 году. План убийства разработал Роман Шухевич,  общее руководство осуществлял Степан Бандера, руководил на месте Микола (Николай) Лебедь. Нападение совершил член ОУН Григорий Мацейко. Среди осужденных за теракт были Бандера и Лебедь. Суд приговорил их к смертной казни, которая потом была заменена пожизненным заключением; [в 1939 году] осужденные преступники бежали. После раздела Польши Германией и СССР, ОУН обратила свои надежды на немцев. В конце 1939 года немцы поселили лидеров ОУН в Кракове, тогдашней столице оккупированного немцами Генерального губернаторства.

После вторжения немцев в СССР 22 июня 1941 года отряды Бандеры двинулись в Восточную Галицию. Во Львове, столице Восточной Галиции, Ярослав Стецько провозгласил «суверенное и единое» Украинское государство от имени Бандеры и ОУН/Б. Стецько должен был стать новым премьер-министром, а Лебедь, прошедший обучение в центре гестапо в Закопане, — новым министром безопасности. Немцы, однако, настояли на том, чтобы Бандера и Стецько отменили это провозглашение — украинская независимость не входила в планы Гитлера. Когда Бандера и Стецько отказались, их, вместе с другими лидерами ОУН/Б, арестовали. Бандера и Стецько первоначально содержались в Берлине под домашним арестом. После января 1942 года их отправили в концентрационный лагерь Заксенхаузен, где содержали в сравнительно комфортных условиях. А все управление украинской вспомогательной полицией нацисты передали группе Мельника (ОУН/М).

Лебедь, однако, взял под свой контроль активистов ОУН/Б на западной Украины, которые теперь действовали подпольно. В конечном итоге ОУН/Б доминировала в Украинской повстанческой армии (УПА), партизанском отряде, изначально сформированном в 1942 году для борьбы со всеми политическими и этническими врагами, включая немцев и Советы. К 1944 году термины «УПА» и «бандеровцы» стали взаимозаменяемыми, хотя изначально не все боевики УПА были выходцами из ОУН/Б.

Американская разведка подчеркивала: отношения ОУН/Б с фашистами на западной Украины были сложными. С одной стороны, украинские националисты боролись с немецким правлением, и гестапо назначило цену за голову Лебедя. С другой стороны, они проводила собственную политику этнических чисток, дополняя (и перевыполняя) цели нацистов.

В прокламации бандеровцев в апреле 1941 года утверждалось, что «евреи в СССР являются самой верной опорой правящего большевистского режима и авангардом московского империализма на Украине». Стецько, даже находясь под домашним арестом в июле 1941 года, сказал, что «я… полностью осознаю несомненно вредную и враждебную роль евреев, которые помогают Москве поработить Украину… Поэтому я поддерживаю уничтожение евреев и целесообразность внедрения немецких методов истребления евреев на Украину…». Во Львове листовка предупреждала евреев: «Вы приветствовали Сталина цветами [когда Советы оккупировали Восточную Галицию в 1939 году]. Мы сложим ваши головы к ногам Гитлера». На встрече во Львове 6 июля 1941 года сторонники Бандеры постановили, что с евреями «нужно обращаться сурово… Мы должны их прикончить… Что касается евреев, то мы примем любые методы, которые привели к их уничтожению».

В июне-июле 1941 года, в первые недели немецкой оккупации Восточной Галиции, во Львове, Тернополе, Станиславове (сейчас Ивано-Франковск) и других населенных пунктах прошли массовые еврейские погромы. По разным оценкам, были убиты от 13 000 до 35 000 евреев. В погромах участвовали как нацисты, так и украинская милиция, созданная из активистов ОУН/Б и местные жители.

О зверствах так называемых вспомогательных полицейских подразделений, в которые нацистские власти мобилизовали оуновцев, было известно. Историк Иегуда Бауэр писал: «бандеровцы убили всех евреев, которых смогли найти». Моше Мальц, еврей, прятавшийся от убийц, писал в своем дневнике в 1943 году: «Когда банды Бандеры захватывают еврея, они считают это добычей… все хотят участвовать в героическом акте убийства еврея. Они буквально рубят евреев на куски своими ножами…»

Когда в 1943 году характер войны изменился, лидеры ОУН считали, что Советы и немцы истощат друг друга, оставив Украину независимой, как уже было в 1918 году. Лебедь предложил «очистить всю революционную территорию от польского населения», чтобы возрождающееся польское государство не претендовало на этот регион. Украинцы, служившие в качестве вспомогательных полицейских у немцев, теперь присоединились к Украинской повстанческой армии (УПА). Мальц писал, что «бандеровцы… не разбираются в том, кого убивать; они расстреливают население целых деревень… Поскольку евреев почти не осталось, банды бандеровцев обратились к полякам. Каждый день… можно видеть тела поляков с проволокой на шее, плывущие по реке Буг».

За один день, 11 июля 1943 года, УПА атаковала около 80 населенных пунктов, убив от 8 000 до 12 000 поляков (в польской истории этот день называется «Кровавое воскресенье»).

В июле 1944 года националисты на Украине сформировали Украинский главный освободительный совет (УГВР), который стал подпольным украинским правительством в Карпатских горах. УПА, теперь действовавшая против Советов небольшими подпольными группами, была его армией. Доминирующей политической партией в УГВР была группа Бандеры. В сентябре 1944 года немцы освободили Бандеру и Стецько из Заксенхаузена. Берлин надеялся сформировать Украинский национальный комитет с обеими фракциями ОУН и другими украинскими лидерами, но Бандера и Стецько отказались сотрудничать и бежали из Берлина, появившись после войны в Мюнхене.

К 1947 году около 250 000 украинцев оказались беженцами в Германии, Австрии и Италии, многие из них были активистами ОУН или сочувствующими ей. После 1947 года бойцы УПА начали переходить в американскую зону, добравшись до границы пешком через Чехословакию.

В первые послевоенные годы украинские лагеря для перемещенных лиц были рассадниками националистического миссионерства. Бандера был полон решимости установить контроль над эмигрантской общиной. В феврале 1946 года он сформировал Иностранный отдел ОУН; его целью было — создать правительство в изгнании, чтобы потом вернуться на освобожденную Украину. По данным Американской военной контрразведки (CIC), иностранный отдел ОУН регулярно использовал запугивание и даже террор против политических врагов. В отчетах CIC Бандера был указан как «чрезвычайно опасный».

В июле 1944 года Украинский главный освободительный совет (УГВР) направил делегацию своих старших должностных лиц для установления контакта с Ватиканом и западными правительствами. В зарубежное представительство входили украинский католический священник и националист Иван Гриньох, Микола Лебедь (в качестве министра иностранных дел) и Юрий Лопатинский (делегат УПА).  Гриньох был связующим звеном между архиепископом Андреем Шепстицким из Львова и епископом Иваном Бучко, представителем униатской церкви в Ватикане; поддерживал он связи с Фрицем Арльтом, «еврейским экспертом» в Службе безопасности СС, одним из ключевых организаторов этнических чисток.

Выбор американской и британской разведок

В 1947 году вспыхнула вражда между Бандерой и Стецько, с одной стороны, и Гриньох и Лебедем, с другой. Бандера и Стецько настаивали на независимой Украине под руководством единой партии во главе с одним человеком, Бандерой. На съезде Иностранного отдела ОУН в августе 1948 года Бандера исключил группу Гриньоха-Лебедя из партии и приказал своим последователям в их организации уйти в отставку. Бандера по-прежнему контролировал 80% партии и претендовал на исключительные полномочия по руководству украинским национальным движением. К этому времени раскол уже не был проблемой только украинских эмигрантов.

Холодная война между западными союзниками и СССР грозила перерасти в реальные боевые действия, и разведывательным организациям союзников, заинтересованным в украинских контактах, пришлось выбирать: мораль и правосудие или собственные интересы. Выбор был очевиден. 

До Второй мировой войны наиболее видной организацией украинской диаспоры в Соединенных Штатах был Украинский конгрессовый комитет Америки (UCCA), основанный в 1940 году. UCCA был наследием более ранней группы, Объединенных украинских организаций Америки (UUOA), которая распалась из-за обвинений в прогерманских или фашистских симпатиях. В 1946-м году возникла Организация защиты четырех свобод Украины (ODFFU) как продолжение Организации возрождения Украины (ODWU). Сама же Организации возрождения Украины была ответвлением ОУН и возникла в США вскоре после визита Евгения Коновальца в 1929 году, политически и идеологически была связана с Бандерой.

Американская военная контрразведка (CIC) впервые заинтересовалась Бандерой в сентябре 1945 года. Когда боевики УПА пешком пробирались в американскую зону Германии, CIC допрашивал их о военной ситуации на Западной Украине, составе подразделений УПА, их контактах в зоне США и связи с самим Бандерой. В 1947 году поток бойцов УПА увеличился из-за операции «Висла», попытки польской армии уничтожить УПА на юго-востоке Польши. Среди сбежавших в американскую зону были как боевики УПА, так и украинские эсэсовцы из 14-й дивизии Ваффен-СС (Галичина).

К августу 1947 года бандеровцы были представлены в каждом украинском лагере для перемещенных лиц в зоне США, а также в британской и французской зонах. У них была сложная система курьерской связи, благодаря которой поддерживались контакты в советской Украине.

Американская разведка описывала самого Бандеру, тогда находившегося в Мюнхене, как «чрезвычайно опасного». Он «постоянно перемещался, часто переодевался», везде был с телохранителями, готовыми «устранить любого человека, который может представлять опасность для [Бандеры] или его партии». Бандеровцы при этом на допросах  представляли себя борцами за «героическое украинское сопротивление против нацистов и коммунистов», которое было «искажено и оклеветано» «московской пропагандой». Главным аргументом был тот факт, что Бандера был арестован нацистами и содержался в Заксенхаузене. Теперь он и его движение боролись «не только за Украину, но и за всю Европу».

Что касается деятельности бандеровцев до и во время войны, сотрудники американской разведки, похоже, мало что знали, кроме причастности Бандеры к убийству Перецкого. Они ничего не понимали и не особо интересовались ролью бандеровцев в этнических чистках во время войны; им важно было использовать бывших боевиков УПА, чтобы выследить потенциальных советских шпионов в лагерях для перемещенных лиц. Члены УПА также могли предоставить разведданные о Советах, поскольку, по словам офицеров УПА, они «проделали довольно тщательную работу по проникновению в подразделения МВД и польской разведки».

— Не думаете ли вы, — говорилось в одной из служебных записок CIC, — что это чертовски хорошая возможность завербовать высококлассных информаторов?

В ноябре 1947 года советские военные власти в Берлине настояли на выдаче членов УПА, находившихся в зоне оккупации США. Американская разведка рекомендовала не делать этого: «экстрадиция партизан УПА может уничтожить на долгие годы доверие всех антибольшевистских сил к США». Секретная советская группа даже вошла в зону США в июне 1946 года, чтобы похитить Бандеру. Американцы, кстати, были не против: они опасались «серьезных последствий для советско-американских отношений, которые, вероятно, возникнут из-за открытого попустительства США беспрепятственному продолжению антисоветской деятельности [Бандеры] на немецкой земле».

ЦРУ никогда не рассматривало возможность заключения союза с Бандерой для получения разведданных из Украины. «По своей природе, — говорилось в отчете ЦРУ, — Бандера — политически непримиримый человек с большими личными амбициями.

К 1951 году Бандера стал открыто выступать против Америки, поскольку США не выступали за независимую Украину.  Однако британская разведка (MI6) интересовалась Бандерой. MI6 впервые связалась с Бандерой через Герхарда фон Менде в апреле 1948 года. Этнический немец из Риги, фон Менде во время войны занимался вербовкой советских мусульман из Центральной Азии для использования против СССР. Из первоначальных британских контактов с Бандерой ничего не вышло, потому что, как позже узнало ЦРУ, «политические, финансовые и технические требования [украинцев] были выше, чем британцы хотели удовлетворить». MI6 начала обучать агентов УПА и помогать Бандере отправлять своих собственных агентов на Западную Украину, ожидая, что они смогут предоставить важные разведданные.

Чиновники ЦРУ и Госдепартамента категорически выступили против использования Бандеры. К 1950 году ЦРУ работало с группой Гринёха-Лебедя и начало засылать собственных агентов в Западную Украину. В апреле 1951 года сотрудники ЦРУ пытались убедить MI6 прекратить поддержку Бандеры. MI6 отказалась: британцы считали, что ЦРУ недооценивает важность Бандеры.

«Имя Бандеры, — говорили в MI6, — все еще имело значительный вес на Украине, и… УПА будет обращаться к нему в первую очередь».

Британские официальные лица рассматривали «возможность и желательность участия в тайных операциях в Советском Союзе, отличных от операций чисто разведывательного характера». Однако должностные лица ЦРУ и Госдепартамента были «крайне решительно против» идеи Лондона вернуть Бандеру на Украину. Бандера, как заявили американцы, «потерял связь с Украиной, особенно на бывших польских территориях, где… советское правительство добилось значительных успехов в трансформации менталитета молодого поколения». Для ЦРУ наилучшим решением для разведки на Украине была «политическая нейтрализация Бандеры как личности…», «Бандера… политически неприемлем для правительства США».

Однако MI6 отказывались уступать. В сводке за начало 1954 года отмечалось, что «оперативный аспект [британского] сотрудничества [с Бандерой] развивался удовлетворительно. Постепенно был получен более полный контроль над операциями по проникновению, и хотя разведывательные дивиденды были невелики, было сочтено целесообразным продолжать…». Бандера был, по словам его кураторов, «профессиональным подпольщиком с террористическим прошлым и безжалостными представлениями о правилах игры…. Бандитский тип, если хотите, с пламенным патриотизмом, который обеспечивает этическую основу и оправдание его бандитизма. Не лучше и не хуже других ему подобных…»

Однако к зиме 1954 года распри между украинскими националистами надоели и британцам.

— Похоже, — сообщали кураторы Бандеры, — не было никакой альтернативы, кроме как порвать с Бандерой, чтобы сохранить оставшиеся здоровые элементы ОУН и иметь возможность продолжать использовать их в оперативном плане… Разрыв между нами был полным.

Бандера остался в Мюнхене. У него было два обученных британцами радиста, и он продолжал вербовать агентов самостоятельно. Он издавал газету, которая придерживалась антиамериканской риторики, и использовал верных боевиков для  нападений на другие украинские эмигрантские газеты. Он также пытался проникнуть в военные и разведывательные офисы США в Европе и запугивать украинцев, работающих на Соединенные Штаты.  К 1957 году ЦРУ и MI6 пришли к выводу, что все бывшие агенты Бандеры на Украине находились под советским контролем. Вопрос был в том, что делать. Сотрудники американской и британской разведки сетовали, что «несмотря на наше единодушное желание «заставить» Бандеру замолчать, необходимо принять меры предосторожности, чтобы Советам не позволили похитить или убить его… ни при каких обстоятельствах Бандере нельзя позволить стать мучеником».

Тем временем Бандера искал новых спонсоров. Какое-то время его спонсировала итальянская военная разведка (SIFAR), затем — западногерманская (BND) под руководством бывшего генерала вермахта Рейнхарда Гелена. Личным контактом Бандеры в западногерманской разведке был Хайнц Данко Херре, который работал с армией русских эмигрантов и бывших пленных генерала Андрея Власова в последние дни войны и теперь был ближайшим советником Гелена.

ЦРУ предупредило западных немцев, что «против любых [оперативных] отношений с Бандерой», отметив, что «мы [убеждены], [что] все предполагаемые активы Бандеры в ЧСР, Польше и Украине [являются] несуществующими или неэффективными».

То есть, основной причиной разрыва были не кровавое прошлое и настоящее Бандеры, а его низкая эффективность.

Херре признал, что использование Бандеры Западной Германией было «строго охраняемым» секретом даже внутри BND и что эти отношения «не были согласованы с Бонном из-за политического подтекста». Бандера пытался получить американскую визу с 1955 года, чтобы встретиться с украинскими сторонниками в Соединенных Штатах и ​​встретиться с должностными лицами Госдепартамента и ЦРУ. В октябре 1959 года сотрудники ЦРУ в Мюнхене рекомендовали выдать Бандере визу. Но 15 октября 1959 года, всего через 10 дней после того, как мюнхенская база ЦРУ сделала запрос, агент КГБ Богдан Сташинский убил Бандеру с помощью специального пистолета, распылявшего цианистый калий в лицо жертвы.

Генеральный консул США в Мюнхене Эдвард Пейдж отметил, что «многие эмигрантские деятели лично не оплакивают кончину Бандеры». Херре поддерживал связь с заместителями Бандеры в Западной Германии до 1961 года.

ЦРУ же сконцентрировалось на другой группе украинских националистов — Гриньохе и Лебеде.

В декабре 1946 года Гриньох и Лопатинский обратились за помощью к США для операций на Украине, начиная от коммуникаций и обучения агентов и заканчивая деньгами и оружием. Взамен они должны были создать разведывательные сети на Украине. Эту идею одобрили и в Ватикане.

В отчете CIC от июля 1947 года цитировались источники, которые называли Лебедя «известным садистом и пособником немцев». Несмотря на это, американская разведка в Риме приняла предложение Лебедя предоставлять информацию об украинских эмигрантских группах и советской деятельности в зоне США. В Мюнхене информатором CIC стал Гриньох.

В ноябре 1947 года Гриньох обратился к властям США с просьбой перевезти Лебедя из Рима в Мюнхен, чтобы защитить его от советских запросов на экстрадицию, когда закончится срок работы американского военного правительства в Италии. Так американская армия перевезла Лебедя и его семью в Мюнхен. Тем временем Лебедь подчистил свое военное досье, а также досье бандеровской группировки, написав 126-страничную книгу, в которой подчеркивалась борьба ОУН/УПА против немцев и Советов. О себе Лебедь говорил как о жертве нацистов и Советов.

В 1948 году американцы изучили документы различных групп украинских националистов и приняли решение об оперативном сотрудничестве с группой Лебедя как со «стабильной и оперативно надежной группой с самыми прочными связями с украинским подпольем в СССР».

Отношения Николая Лебедя с ЦРУ продолжались на протяжении всей Холодной войны. В то время как большинство операций ЦРУ с участием военных преступников имели обратный эффект, операции Лебедя усилили фундаментальную нестабильность Советского Союза.

ЦРУ предоставляло деньги, припасы, обучение, возможности для радиопередач и сбрасывало на парашютах обученных агентов для дополнения более медленных курьерских маршрутов через Чехословакию, используемых бойцами и посыльными УПА. Как позже выразился Лебедь, «… операции по сбросу были первым реальным признаком… того, что американская разведка была готова оказать активную поддержку в установлении линий связи с Украиной».

Операция «Аэродинамик»

Операции ЦРУ с украинцами начались в 1948 году под названием CARTEL, вскоре измененным на AERODYNAMIC. Гриньох остался в Мюнхене, а Лебедь переехал в Нью-Йорк и получил статус постоянного резидента, а затем и гражданство США. Это спасло его от покушения, позволило ему общаться с украинскими эмигрантскими группами и позволило ездить из США в Европу и обратно.

Те, кто пытались призвать Лебедя к ответственности за «массовые убийства украинцев, поляков и евреев», потерпели неудачу. Служба иммиграции и натурализации попыталась депортировать Лебедя из-за его деятельности во время войны, но в дело лично вмешался помощник директора ЦРУ. в Соединенных Штатах, Лебедь был главным контактным лицом ЦРУ для AERODYNAMIC. Кураторы ЦРУ указывали на его «хитрый характер», его «связи с гестапо и… гестаповскую подготовку», на тот факт, что он был «очень безжалостным деятелем».

У Лебедя не было личных политических устремлений, он был не особо популярен среди украинских иммигрантов из-за ссоры с Бандерой, но директор ЦРУ Аллен Даллес отзывался о нем в превосходной степени: «он был бесценным для Агентства и его операций».

Раскрытые файлы ЦРУ AERODYNAMIC содержат множество подробностей. Первая фаза операции включала проникновение на Украину, а затем вывоз обученных ЦРУ украинских агентов. К январю 1950 года в операции участвовали подразделение ЦРУ по сбору секретной разведывательной информации (Управление специальных операций, OSO) и подразделение по тайным операциям (Управление координации политики, OPC). Операции того года выявили «хорошо организованное и безопасное подпольное движение» на Украине, которое было даже «больше и более полно развито, чем указывалось в предыдущих отчетах».

Вашингтон был особенно доволен высоким уровнем подготовки УПА на Украине и ее потенциалом для дальнейших партизанских действий, а также «чрезвычайными новостями о том, что … активное сопротивление советскому режиму неуклонно распространяется на восток, из бывших польских греко-католических провинций». Тогда ЦРУ решило расширить свои операции для «поддержки, развития и эксплуатации украинского подпольного движения в целях сопротивления и разведки».

— Ввиду масштабов и активности движения сопротивления на Украине, — сказал тогда глава OPC Фрэнк Виснер, — мы считаем это проектом первостепенной важности.

Однако, и советская разведка не бездействовала. Группа Лебедя потеряла многих боевиков с 1949 по 1953 год, к 1954 году с подпольной деятельностью УПА было покончено, а ЦРУ завершило агрессивную фазу AERODYNAMIC.

Было принято решение действовать иначе. Начиная с 1953 года AERODYNAMIC сосредоточился на работе с украинской интеллигенцией, настроенной националистически. Под эгидой ЦРУ и под руководством Лебедя выходили украинские националистические газеты, бюллетени, радиопрограммы и книги для распространения на Украине. В 1956 году эта группа была официально зарегистрирована как некоммерческая Ассоциация исследований и издательств Prolog. Это позволило ЦРУ перекачивать средства в качестве мнимых частных пожертвований — так Prolog превратился в коммерческое предприятие под названием Prolog Research Corporation, которое якобы получало частные контракты. Гриньох  отвечал за работу мюнхенского офиса Prolog.

Prolog вербовал и платил украинским писателям-эмигрантам, многие из которых даже не знали, что стали частью контролируемой ЦРУ операции. Начиная с 1955 года листовки сбрасывались над Украиной с воздуха, а радиопередачи под названием «Нова Украина» транслировались в Афинах на Украину. Газета «Сучасна Украiна» (Украина сегодня), информационные бюллетени, украиноязычный журнал для интеллектуалов «Сучасність» (Настоящее) и другие публикации отправлялись в библиотеки, культурные учреждения, административные учреждения и частным лицам на Украине.

Только в 1957 году при поддержке ЦРУ Prolog транслировал 1200 радиопрограмм общей продолжительностью 70 часов в месяц и распространял 200 000 газет и 5000 брошюр.

Распространение литературы в Советской Украине продолжалось до конца холодной войны. Prolog также собирал разведданные после того, как советские ограничения на поездки несколько ослабли в конце 1950-х годов. Он поддерживал поездки эмигрантских украинских студентов и ученых на научные конференции, международные молодежные фестивали, музыкальные и танцевальные представления, Олимпиаду и тому подобное, где агенты могли поговорить с жителями Советской Украины, чтобы узнать об условиях жизни там, а также об отношении украинцев к советскому режиму. Только в 1966 году сотрудники Prolog имели контакты с 227 советскими гражданами.

AERODYNAMIC была одной из самых эффективных операций ЦРУ по работе с недовольными советскими гражданами. В 1960-х годах руководители Prolog предоставляли отчеты об украинской политике, поэтах и писателях-диссидентах, офицерах КГБ, советском вооружении на Западной Украине.

Репрессии советских властей против украинских писателей и других диссидентов в середине-конце 1960-х годов руководство ЦРУ считало свидетельством эффективности Prolog. По словам одного высокопоставленного сотрудника ЦРУ, этот проект стал единственным «средством операций ЦРУ, направленных против Украинской Советской Социалистической Республики и сорока миллионов ее граждан».

Лагерь SUMA в Элленвилле, штат Нью-Йорк, стал местом установки первого памятника ОУН в Соединенных Штатах. В выходные 21-22 июля 1962 года более 3 000 человек посетили националистическое собрание, проведенное здесь в ознаменование 20-й годовщины основания УПА. Главным пунктом в программе было открытие памятника в честь «Героев Украины». Памятник представлял «четыре периода украинской государственности» с бюстами Симона Петлюры, краткосрочного лидера Украинской Народной Республики, Евгения Коновальца, основателя ОУН, Степана Бандеры, лидера революционного отделения ОУН, и Романа Шухевича, самого высокопоставленного украинского офицера в Нахтигале, а затем командующего УПА. На самом памятнике есть надпись «Слава героям». Мемориал спроектировал Михаил Черешневский, известный украинский американский скульптор и ветеран УПА.

Впрочем, для широкой общественности Лебедь дистанцировал украинское национальное движение от открытого антисемитизма времен Бандеры. В 1964 году он публично осудил книгу «Иудаизм без прикрас», изданную советской Украинской академией наук в Киеве. По иронии судьбы, ЦРУ заставило Prolog перевести разделы книги на французский язык для распространения среди левых групп в Европе, которые симпатизировали советской власти.

Другими словами, бывшие бандеровцы теперь критиковали СССР за антисемитизм.

Лебедь вышел на пенсию в 1975 году, но оставался советником и консультантом Prolog. В 1977 году советник президента Картера по национальной безопасности Збигнев Бжезинский помог расширить проект, восхитившись его  «впечатляющими дивидендами» и «влиянием на конкретную аудиторию в целевой области».

В 1980-х годах название AERODYNAMIC было изменено на QRDYNAMIC, а в 1980-х годах на PDDYNAMIC, а затем на QRPLUMB. А Prolog расширил свою деятельность, чтобы охватить другие советские национальности, и по величайшей иронии судьбы в их число вошли диссиденты из СССР, в первую очередь — евреи.

Когда СССР балансировал на грани краха в 1990 году, проект QRPLUMB был прекращен. Prolog мог продолжать свою деятельность, но в финансовом отношении он был предоставлен сам себе. В июне 1985 года Главное контрольно-счетное управление упомянуло имя Лебедя в публичном отчете о нацистах и ​​коллаборационистах, которые обосновались в Соединенных Штатах с помощью американских разведывательных служб. Управление специальных расследований (OSI) Министерства юстиции начало расследование в отношении Лебедя в том же году. ЦРУ беспокоилось, что общественный контроль над Лебедем скомпрометирует проект и что неспособность защитить Лебедя вызовет возмущение в украинской эмигрантской общине, поэтому отрицало любую связь между Лебедем и нацистами и утверждало, что он был украинским борцом за свободу.

В 1991 году ЦРУ пыталось отговорить OSI от обращения к немецкому, польскому и советскому правительствам за военными записями, связанными с ОУН. В конечном итоге OSI отказалось от этого дела, не сумев раздобыть окончательные документы о Лебеде. Микола Лебедь, военный руководитель Бандеры на Украине, умер в 1998 году. Он похоронен в Нью-Джерси, а его документы находятся в Украинском научно-исследовательском институте Гарвардского университета.

Иван Гриньох в 1960-м году был допрошен прокураторой Западной Германии и засвидетельствовал, что не видел никаких антисемитских выступлений в Львове во время погрома 1941 года. Он был профессором Украинского свободного университета в Мюнхене (также созданного ЦРУ в рамках операции «Аэродинамик»). После распада СССР несколько раз приезжал на Украину. Умер в 1994 году в Мюнхене, похоронен в штате Пенсильвания (США).

Григорий Мацейко, убийца министра внутренних дел Польши Перацкого, бежал в Аргентину. Из рассекреченных документов известно, что в 1941-42 годах руководство ОУН и немецкие спецслужбы планировали покушение на президента США Рузвельта. Для этого Мацейко должен был въехать в США с паспортом на чужое имя при содействии агентов гестапо и немецких дипломатов в Латинской Америке. Теракт так и не был осуществлен. Мацейко умер в эмиграции в 1966 году.

Аналогично операции Аэродинамик и Prolog, действовали и программы, направленные на националистов в странах Балтии — для укрепления сопротивления коммунизму и советской власти. На то, что националисты Эстонии, Латвии и Литвы участвовали в этнических чистках и взаимодействовали с нацистами, американская разведка глаза закрыла: борьба с коммунизмом представлялась более важной целью.

Газеты, журналы, радиопередачи из-за рубежа воспринимались советской интеллигенцией как настоящий воздух свободы, как истина в последней инстанции, и никто не мог даже предположить, какими деньгами оплачена эта истина. Боевики-националисты стали «борцами за свободу», и в их честь сейчас переименовываются улицы, им возводятся памятники.

Американские спецслужбы использовали украинских националистов, чтобы победить коммунистов. Националисты использовали предоставленную им возможность скрыться от правосудия, чтобы распространить мифологизированный образ борцов ОУН/УПА как героев сопротивления тоталитарному правлению. Время прошло, поколения сменились, но нарратив оказался на редкость живучим.

Оригинал книги на английском языке можно прочитать тут.