Президент Дональд Трамп подписал указ, запрещающий федеральное финансирование рискованных исследований, связанных с приобретением вирусами новых и патологических функций.

Речь идет об исследованиях gain of function («прирост функциональности», GOF) — это работа по изменению природных вирусов с целью сделать их более заразными и/или вирулентными для того, чтобы они могли реплицироваться в человеческих клетках в лаборатории. Сама по себе цель подобных исследований — вполне гуманистическая, таким образом специалисты изучают потенциальное воздействие на людей вирусов, чтобы опередить возможные вспышки новых заболеваний; и именно этим занимаются ученые десятилетиями в лабораториях по всему миру. Но, как и любое исследование, связанное с опасными материалами, gain of function также имеет особые риски.

Напомню, что Комиссия Палаты представителей и американские разведывательные агентства, включая ФБР, Министерство энергетики и ЦРУ, пришли к общему выводу: вирус SARS-CoV-2 возник в результате такого исследования, и пандемия COVID-19 стала следствием лабораторной утечки в Ухане, Китай.

Согласно указу, все текущие и будущие исследования, направленные на усиление заразности или патогенности вирусов, будут приостановлены до разработки новых стандартов безопасности и отчетности. Национальные институты здравоохранения (NIH) и другие агентства обязаны выявлять потенциально опасные биологические эксперименты. Финансирование рискованных исследований в Китае, Иране и других странах без надлежащего надзора за экспериментами, прекращается.

Споры вокруг исследований gain of function длятся уже много лет. Так, Фонд Гейтса выделил в 2009 году $9,5 млн долларов США ученым в Университете Висконсин-Мэдисон для модификации вирусов H5N1 с целью преимущественного распознавания рецепторов человеческого типа и эффективной передачи млекопитающим. В 2011-2012 годах эти исследования вызвали международный скандал. США и другие страны начали обсуждение этических и биобезопасных ограничений: должно ли человечество рисковать ради науки и в каких границах эти риски оправданы?

В 2014 году был введен первый официальный мораторий на такого рода опыты. Администрация Обамы наложила временное вето на финансирование GOF-исследований, особенно с участием вирусов гриппа, SARS и MERS. Мораторий действовал с 2014 по 2017 год, пока проводилась оценка рисков и разработка новых правил.

В 2017 году первая администрация Трампа отменила запрет при условии, что каждое исследование будет проходить строгую экспертизу в рамках HHS P3CO Framework — структуры, оценивающей потенциальные пандемические риски. Это требование вызвало критику со стороны части научного и политического сообщества.

Как уже подтверждено, химерный коронавирус начали разрабатывать в Университете Северной Каролины в Чапел-Хилл. Ральф Барик и его коллеги, финансируемые Национальным институтом здравоохранения через EcoHealth Alliance, в 2015—2016 годах опубликовали ряд статей, в которых они рассказали о создании химерных вирусов, подобных SARS, в Университете Северной Каролины в Чапел-Хилл и Уханьском институте вирусологии. Недавнее расследование выявило множественные утечки лабораторного материала SARS-CoV-2 из этой лаборатории. Зарегистрировано семь лабораторно приобретенных инфекций (LAI) SARS-CoV-2, секвенированных с июня 2020 года по январь 2021 года. Американские ученые это скрыли; а потом продолжили вести опыты в Ухане.

Более того, как утверждали потом на слушаниях в Сенате, Национальный институт здоровья (NIH) самовольно возобновил финансирование исследований GOF и выделил около $600 000 Уханьскому институту вирусологии. И все это в обход  президента Трампа и директора ЦРУ Майка Помпео, которых тогдашний главы Национального института аллергии и инфекционных заболеваний (NIAID) доктор Энтони Фаучи не поставил в известность. Финансирование Уханьского института вирусологии велось через американскую организацию EcoHealth Alliance, которая получала средства от NIH, Агентства США по международному развитию (USAID), фонда Билла и Мелинды Гейтс и других заинтересованных организаций. Отчет Управления директора Национальной разведки (ODNI) о происхождении вируса был опубликован в августе 2021 года и не содержал данных о грантах EcoHealth.

С 2014 по 2021 годы, несмотря на запреты и ограничения, более $1,4 млн федеральных средств через организацию EcoHealth Alliance были направлены в Уханьский институт вирусологии на исследования коронавирусов летучих мышей, включая практики «gain of function».

Трамп еще во время предвыборной кампании обещал подписать указ о полном запрете федерального финансирования GOF-исследований в странах с низким уровнем контроля, таких как Китай и Иран.

Примечательно, что указ также признает давно игнорируемую опасность: не финансируемые из федерального бюджета исследования GOF в частных лабораториях и университетах. Впервые правительство США поручает агентствам отслеживать и регулировать рискованные исследования за пределами федеральных каналов финансирования — шаг, который может закрыть основные лазейки, использовавшиеся в прошлых экспериментах, связанных с пандемией.

Ученые сообщества ожидаемо выступили против указа Трампа: такие исследования могут спасти миллионы жизней. Кроме того, они опасаются, что мораторий будет слишком широким и под шумок прикроют даже безопасные исследования, которые необходимы для предотвращения или реагирования на следующую пандемию.

При этом утечка вируса из лаборатории – это не конспирология и не фантастика, такие случаи уже не раз бывали. Так произошло, например, с вирусом гриппа H1N1. Впервые он появился в 1918 – 1919 годах – та самая знаменитая «испанка». Известно, что ученые, изучая вирус H1N1 в 50-х годах, заморозили его, но по неизвестным причинам он каким-то образом «убежал». В мае 1977 года он был обнаружен в Китае, потом на российском Дальнем Востоке, а затем вышел и за пределы России. Выявив штамм вируса у инфицированных, ученые увидели, что он генетически похож на H1N1. Кстати, лаборатория, из которой он «утек», до сих пор не найдена! Несколько раз «убегала» и не менее опасная оспа. Первый такой случай произошел в 1972 году в Лондонской школе гигиены и тропической медицины, второй – в 1978 году в Медицинской школе в Бирмингеме, где из-за неисправной вентиляции вирусу удалось «убежать» из лаборатории и распространиться. Были похожие случаи и с атипичной пневмонией (или тяжелым респираторным синдромом, ТОРС), вызываемой коронавирусом SARS-CoV. После эпидемии 2003 года в лабораториях стали изучать штамм этого вируса, и он умудрялся «убегать» шесть раз: из лабораторий в Сингапуре и Тайване и еще четыре раза из одной и той же лаборатории в Пекине.

Все описанные выше случаи – не результат создания некоего «биологического оружия» (вот это уж точно из теорий заговора); нет, все объясняется гораздо проще. Банальная халатность, человеческое разгильдяйство, неплотно закрытые холодильники с пробирками, необработанные рабочие поверхности в лабораториях – вот что было причиной вспышек заболевания.

С 2001 года во всем мире было подтверждено и зарегистрировано 309 случаев лабораторного заражения, причем подавляющее большинство (78,6%) произошло в Соединенных Штатах.

Поэтому нет ничего удивительного в том, что власти требуют более тщательно контролировать исследования, тем более такие опасные, как gain of function.