Чем пытаются лечить коронавирус

Врачи во всем мире отчаянно пытаются найти способы лечения COVID-19, с максимальной скоростью ведутся разработки вакцин. Сейчас в разных странах проходят более 200 клинических испытаний различных медикаментов и вариантов вакцин, которые, как надеются врачи, помогут эффективно побороть коронавирус.

-Надо понимать, что болезнь эта новая, стопроцентного метода излечения от нее нет, как нет и ни одного лекарства, про которое мы можем с уверенностью сказать, что оно работает для всех пациентов. Патофизио­ло­гию COVID-19 мы не понимаем совсем. Преобладающая теория, что у пациентов в какой-то момент на фоне распространения вируса развивается цитокиновый шторм. Это ведет к дальнейшему поражению легких, по­чек и развитию состояния повышенной свертываемости крови (это только то, что мы знаем и наблюдаем). И, собственно, имен­но это ведет к смерти большинства пациентов. Мне кажется, все силы должны быть брошены на раннее применение терапии, направленной на предотвращение развития шторма. Когда пациент уже находится в реанимации на аппарате ИВЛ, эффективность принимаемых агрессивных мер, вероятнее всего, ниже, чем если бы это было сделано 3–4 дня назад, — говорит врач одной из бруклинских больниц  Александр И., сам переболевший коронавирусом и уже вернувшийся к работе. — Все, что у нас есть, это предположения, и мы пробуем разные варианты. В каком-то случае они действуют лучше, в каком-то не действуют вообще, поэтому говорить о том, что врачи уже умеют лечить больных COVID-19, к сожалению, рано.

Как лечат?

Препарат биотехнологической компании Gilead Sciences ремдесивир — один из наиболее часто упоминаемых сейчас. Изначально его разрабатывали для больных с лихорадкой Эбо­ла, но он до конца не прошел всех клинических испытаний, так как вспышка заболевания пошла на спад. В лабораторных исследованиях препарат доказал свою эффективность в подавлении роста аналогичных вирусов, тяжелого острого респираторного синдрома (SARS) и ближневосточного респираторного синдрома (MERS). Со­гласно сообщению, опубликованному в журнале Nature в феврале, лабораторные исследования также показали, что ремдесивир может помочь больным SARS-Cov-2.

Компания-производитель заявила 10 апреля: «Сейчас одновременно в Америке, странах Европы и Азии проходят семь клинических испытаний, чтобы определить, является ли ремдесивир безопасным и эффективным средством лечения COVID-19. Эти исследования охватывают группы пациентов с разной демографией и различными типами симптомов: умеренные, тяжелые, где пациентам требуется кислородная поддержка, и критические, где необходима медицинская вентиляция. Все эти пациенты получают ремдесивир в виде внутривенных инфузий в условиях стационара. Вопрос заключается не только в том, эффективен ли препарат против COVID-19 в принципе, а в том, каким пациентам он помогает, как долго нужно получать лекарство и на какой стадии заболевания лечение будет наиболее эффективным. Тре­бует­ся много ответов, поэтому нам нужно пройти несколько этапов исследований с участием пациентов разных типов. Некоторая информация начнет появляться в ближайшие недели, когда мы получим первые данные клинических испытаний».

21 февраля Национальный институт аллергии и инфекционных заболеваний США (NIAID) начал глобальное исследование, при котором случайной выборкой больным назначают лечение ремдесивиром или плацебо, чтобы обеспечить контролируемое сравнение результатов. Сейчас в общем в рамках исследования выпущено 1,5 мил­лиона доз, но доставлено это лекарство только в те госпитали, которые уже принимали участие в клинических испытаниях, проводимых Gilead Sciences. Согласно предварительным данным, опубликованным 10 апреля, у 68% больных, принимавших это лекарство, наблюдалось серьезное улучшение, 13% погибло.

— Мы надеемся на расширение списка больниц, которые принимают участие в клинических испытаниях, — говорит Алек­сандр И. — Пока в нью-йоркских больницах этого препарата практически нет. На­пример, в нашем госпитале его получили только 4 пациента. Надо понимать, что от врачей в данной ситуации мало что зависит. Мы точно так же заполняем бумаги и преодолеваем бюрократические препоны, чтобы компания Gilead рассмотрела конкретного пациента и выдала ремдесивир. Из опыта могу сказать, что большим шансом на его получение обладают пациенты до 75 лет с отсутствием полиорганной недостаточности и без признаков шокового состояния. К сожалению, пациентам старше 75 лет получить это лечение непросто.

Президент Трамп, а за ним и другие политики восторженно говорили об успехах в лечении пациентов с коронавирусом антималярийными препаратами, в том числе плаквенилом (гидрохлорохином). Изначально они были одобрены Управлением по контролю за качеством пищевых продуктов и медикаментов (FDA) для лечения малярии, вол­чанки и ревматоидного артрита. Вещество хлорохин, на котором основаны эти антималярийные препараты, нарушает способность вируса SARS-Cov проникать и реплицироваться в клетках человека. После того, как о лечении комбинацией про­тивомалярийных средств и антибиотика азитромицина ста­ло широко известно, люди в па­нике бросились к семейным врачам за рецептами.

— Эти медикаменты дают своим пациентам врачи в Китае, Южной Корее, Италии и Фран­ции, — говорит Александр. — Мы начали давать их нашим боль­ным с первых дней, как только у нас появились первые тяжело заболевшие пациенты. Но положительных результатов при приеме у тяжелых больных, у тех, кто находится на аппаратах искусственной вентиляции легких (ИВЛ), мы не видим. Сейчас все больше врачей склоняются к тому, что комбинация плаквенила и азитромицина если и работает, то на ранних стадиях заболевания.

— Но почему при этом заболевших с легкими симптомами отправляют домой и не назначают им это лечение? Люди сидят дома и боятся, что их состояние ухудшится, а получается, это можно предотвратить?

— Проблема в том, что мы не знаем точно. Надо взвешивать все риски. У врачей нет стопроцентной уверенности, что плаквенил убережет больного от ухудшения. В то же время у него есть побочные эффекты, одним из которых является сердечная аритмия. И тогда есть риск попасть в больницу с серьезными нарушениями ритма сердца.

Сейчас FDA выпустило разрешение на экстренное использование препарата для лечения пациентов, для которых клинические испытания недоступны или участие неосуществимо. Если вы заболели коронавирусом и у вас легкие симптомы, вы можете попросить у вашего лечащего врача рецепт на плаквенил.

— Аптекари имеют право продавать это лекарство только тем пациентам, у кого на рецепте стоит подтвержденный диагноз COVID-19, — говорит Эмма­нуэль Колев, владелец аптеки в Квинсе, Нью-Йорк. — Од­нако это тоже определенный «квест» для пациента. Во-пер­вых, пока он ждет результата теста на коронавирус, может пройти несколько дней, за которые его состояние может ухудшиться. А без подтверждения врач-терапевт не может выписать лекарство, даже если человек явно болен. Во-вторых, никто не знает, как отреагирует его организм. В-тре­тьих, очень мало аптек в Нью-Йорке и в других городах, где бушует эпидемия, в которых есть это лекарство: слишком высокий спрос и очень мало доз отправлено в продажу, в основном все запасы препарата сейчас идут напрямую в больницы.

Врач-эпидемиолог, замести­тель декана факультета клинических исследований в Меди­цинском колледже Альберта Эйнштейна Пол Маранц также призывает к сдержанности и аккуратности при назначениях антималярийных препаратов: «Надо взвешивать все риски. Мой 60-летний знакомый заболел COVID-19. В течение двух недель он справлялся с лихорадкой, слабостью, кашлем и одышкой в ​​домашних условиях, в то же время тщательно следя за уровнем кислорода в крови, чтобы убедиться, что он в безопасности. Его лечащий доктор, успокоенный восторженными отзывами в СМИ, выписал плаквенил — и мой друг в итоге попал в больницу с угрозой сердечной аритмии. Он провел всего два дня в больнице и в настоящее время выздоравливает, но эта ситуация могла сложиться иначе».

Еще один медицинский препарат, который применяют вра­чи в госпитале, это иммунодепрессант, известный как Актем­ра, или тоцилизумаб. Он так же, как и плаквенил, одобрен для лечения ревматоидного артрита и ювенильного ревматоидного артрита. Исследования о воздействии этого лекарства на больных коронавирусом начались 19 марта. Прошло еще слишком мало времени, чтобы дать заключение, но тяжелым пациентам на ИВЛ это лекарство пока не помогает. Воз­можно, его надо использовать на раннем этапе госпитализации, но и это не доказано: препарат сильно подавляет иммунную систему, что может отрицательно сказаться при условии длительной госпитализации или если больному станет хуже.

В начале апреля в журнале Antiviral Research было опубликовано исследование австралийских ученых о препарате ивермектин. Ранее было известно, что этот антипаразитарный препарат блокирует проникновение вируса в клетки. Медики добавили в пробирки с инфицированными коронавирусом клетками ивермектин и выяснили, что однократная обработка клеточной культуры этим препаратом через 24 часа приводила к снижению вируса на 93%, а через 48 часов — на 99,8%.

— Эти данные обнадеживают, но пока не проведено ни одного исследования на людях, больных коронавирусной инфекцией. Чтобы давать это лекарство пациентам, нужно провести клинические исследования, — говорит Александр. — Обещают, что оно появится осенью.

В условиях, когда никакого надежного лекарства нет, единственным вариантом для тяжелых пациентов с COVID-19 пока остаются аппараты искусственной вентиляции легких (ИВЛ). При этом в медицинском журнале The Lancet были опубликованы данные из Уханя: выживаемость пациентов на ИВЛ составляет 13,6%. Журнал Focus, ссылаясь на исследования нью-йоркских врачей, заключает: смертность среди пациентов с COVID-19, подключенных к аппаратам ИВЛ, значительно вы­ше смертности интубированных пациентов с другими заболеваниями. Поэтому врачи ищут альтернативы такому лечению. Одна из них — переворачивать инфицированных коронавирусом на живот, что облегчает нагрузку на легкие (этот метод используется и во время лечения других воспалительных легочных заболеваний). Назначают стероиды, которые улучшают состояние госпитализированных в реанимации больных, но показаны они не всем и окончательных данных об эффективности их применения пока нет. Врачи проводят опытное лечение плазмой с использованием антител из крови уже выздоровевших пациентов. Используют аппараты ЭКМО, которые инвазивно насыщают кровь кислородом при развитии тяжелой острой дыхательной недостаточности.

— Проблема в том, что мы не знаем, что работает, а что нет, — говорит врач госпиталя Маунт Синай Андрей З. — Перед нами сейчас такой медицинский пазл, загадка из серии «пойди туда, не знаю куда». И, вопреки распространенному мнению, болеют и умирают не только пожилые или люди с хроническими заболеваниями, но и молодые, здоровые. Поэтому, когда родственники пациентов спрашивают у нас, как мы лечим, какие лекарства применяем, — ну что тут ответить? Лечим всем, чем можем, а вот что помогает — с уверенностью сказать нельзя.

Вакцина нас спасет?

До появления вакцины еще долго ждать, и неизвестно, насколько она будет эффективна, учитывая, что вирус постоянно мутирует. Сейчас во всем мире одновременно идет работа над более чем 40 различными вакцинами. Скорость разработок невероятная: четыре вакцины уже прошли стадии лабораторных испытаний и перешли к клиническим испытаниям на людях.

— Каждое испытание состоит из трех фаз, — говорит сотрудница одной из лабораторий Ханна А. — Сначала вакцину проверяют на безопасность. Потом — на эффективность. Далее надо понять, насколько она безопасна в долгосрочной перспективе. В общем, учитывая масштабы пандемии, некоторые лаборатории объединили первую и вторую фазу, но даже с такой скоростью вакцина рано вряд ли появится.

Первыми в Америке начал разрабатывать вакцину mRNA-1273 Национальный институт аллергии и инфекционных заболеваний (NIAID) совместно с компанией «Moderna Therapeutics». Наша газета уже писала о том, что испытания на 45 здоровых добровольцах в штате Вашингтон начались еще в марте.

— По правилам, вакцины должны быть сначала испробованы на животных, — говорит Ханна. — Сейчас этот этап пропустили. Добровольцам сделают по две инъекции в низких, средних или высоких дозах, а затем будут наблюдать за возможными побочными эффектами. Если все пройдет удачно, то, возможно, первые образцы вакцины появятся на рынке к декабрю. Сначала будут привиты те, кто в «зоне риска», то есть врачи, полицейские, пожарные и те, кто относятся к категории «ключевых» работников.

Свою вакцину создают в Китае, официальная дата завершения испытаний — декабрь 2020 года. В Великобритании ученые приступили к испытаниям собственной вакцины на 500 добровольцах, но ожидается, что все исследования завершатся к весне следующего года. В Германии корпорация Pfizer вместе с BioNTech приступила к клиническим исследованиям, причем предполагается, что вместе с немцами в испытаниях будут участвовать и добровольцы-американцы.

Как говорят эпидемиологи, распространение вируса «ослабевает», когда им переболеет примерно 60% населения. Сей­час в Америке более 580 тысяч зараженных официально. К сожалению, узнать, сколько переболело реально, без поголовного тестирования невозможно. Ждать, сидя дома до конца этого года, пока на рынке появится вакцина, невозможно. А ведь пока от этой болезни нет лекарств, единственный стопроцентно работающий способ замедлить распространение вируса — это карантин.

Сеть поликлиник скорой помощи American Family Care на Лонг-Айленде первой в стране начала предоставлять 30-минутные тесты на COVID-19 с 1 апреля. Поликлиники GoHealth Urgent Care объявляют на сайте, что тестируют пациентов после предварительного виртуального визита к врачу. Но для экономического карантина важнее тесты на наличие антител.

— Гарантия постепенного снятия карантина — это тестирование на наличие антител к коронавирусу, — говорит Алек­сандр И. — Если они есть у вас в крови, значит, вы уже пе­реболели.

В то же время ученые из Ки­тая измерили уровень антител у 175 пациентов. У 30% определялся очень низкий уровень антител, а у 6% антитела не были обнаружены вообще ни при выписке из больницы, ни при повторном тестировании после. В оставшейся выборке титры антител достигали максимума к 10 — 15-му дню от начала заболевания. Учитывая размер исследования, сложно делать какие-­то практические выводы, в том числе и о возможной связи уровня антител с возможностью повторного заболевания коронавирусом.

Впрочем, тесты на антитела — это единственное решение, которое медики могут предложить обществу на данный момент. Они уже проводятся в крупных лабораториях при госпиталях, стали они появляться и в некоторых частных офисах. По­зво­ните своему семейному доктору и поинтересуйтесь, когда можно будет сдать такой тест. И помните, что с каждым днем врачи узнают об этом хитром вирусе все больше, поэтому нам остается только ждать и надеяться.

Виктория Авербух

Опубликовано “В Новом Свете” 15 апреля 2020

2 thoughts on “Чем пытаются лечить коронавирус

  1. Antiviral treatments generally take long time to develop. They also usually are lengthy and come with all kinds of side-effects. That’s in case something would start working.
    I think the danger this time is that we might not be able to develop even any vaccine that soon as next year. Vaccine isn’t a treatment, but it might potentially prevent us from getting sick. This virus is abnormally difficult because it is airborne, but also remains in live state on surfaces, survives freezing at extra low temperatures and quite high heat.
    I hope you’re healthy and taking good care of yourself!

Leave a Reply