Казалось бы, где мальчик из американской глубинки — и где Российская империя, Советский Союз, Россия? Какое дело сыну владельца лесопилки в Миссисипи до того, что происходит на другом конце света?
Но именно этот мальчик вырос в одного из самых влиятельных организаторов американских тайных операций. И именно он стал в итоге одним из архитекторов политики противостояния с СССР/Россией, которая установилась в США на много десятилетий вперед.
Он решил, что его жизненная миссия — уничтожить советский коммунизм, а Украина может стать тараном против Москвы. Ради этого он вербовал бывших нацистов, отправлял диверсантов за железный занавес, финансировал пропаганду и пытался разжигать восстания.
Звали его Фрэнк Визнер.
Его фигура настолько важна для понимания того, как формировалась американская политика в отношении СССР и Украины, что Стивен Кинзер в своей новой книге «Точка кипения: как Америка привела войну на Украину» посвятил ему немало страниц (о самой книге здесь).
— Если один человек и мог освободить все угнетенные народы в мире, находившемся под советским господством, то этим человеком был Фрэнк Виснер. По крайней мере, он так считал, — пишет Кинзер.
Визнер родился в 1909 году в Лореле, штат Миссисипи. Глубинка, но семья совсем не бедная: ей принадлежала лесопилка. Кинзер описывает его детство как жизнь в изолированном привилегированном мире: по утрам он долго нежился в постели, ожидая, пока его оденет горничная; его круг общения составляли преимущественно двоюродные братья и сестры.
В Виргинском университете его приняли в «Общество семи» — элитный клуб, настолько секретный, что имена его участников, как считается, раскрываются только после смерти. Он был обаятельным, умел рассказывать истории и менять свой акцент в зависимости от собеседника. Один из друзей называл его «холодным, безжалостным типом».
В 1934 году Визнер получил юридическое образование и устроился в престижную нью-йоркскую фирму. В 1941-м поступил на службу во флот, затем оказался в Управлении стратегических служб — американской разведке военного времени.
А потом была Румыния, определившая идеологическую стратегию Визнера.
Правительство короля Михая на протяжении всей войны было союзником нацистов, но 23 августа 1944 года он объявил, что Румыния переходит на другую сторону.
Через шесть дней после переворота, в ходе которого король Михай отстранил Антонеску и объявил о разрыве с нацистской Германией, Визнера отправили создавать разведывательную резидентуру в Бухаресте. Он возглавил бухарестскую резидентуру Управления стратегических служб — УСС (OSS), американской разведки военного времени, предшественницы ЦРУ. Он организовал возвращение более тысячи американских летчиков из плена, стал своим в аристократических гостиных и советником королевской семьи. По некоторым свидетельствам, у него был роман с княгиней Александрой Караджа. Особую пикантность этой истории придает то, что американские разведчики поселились в особняке ее мужа, богатого промышленника Думитру Брагадиру. Впрочем, и сам Визнер был женат.
Свержение Антонеску не означало смены всей румынской элиты. Аристократические семьи, придворные круги, богатые промышленники и землевладельцы не исчезли 23 августа 1944 года. Визнер приехал в общество, где эти люди сохраняли свое положение и связи.
Но вскоре любимый им мир начал рушиться. В страну вошла Красная армия, советское влияние усиливалось. Визнер отправлял в Вашингтон предупреждения о захвате власти коммунистами. Ему отвечали: не обострять отношения с русскими, поддерживать с советскими офицерами «сердечные отношения».
Визнера потрясли аресты его румынских друзей (то, что элиты были связаны с нацистским режимом, осталось за кадром) и депортации румынских немцев. По свидетельствам очевидцев, он носился по Бухаресту, пытаясь спасти знакомых. Среди тех, кого он видел беспомощными и униженными, были люди из общества, которым он восхищался.
— Мой муж был жестоко, жестоко потрясен, — вспоминала его жена. — Вероятно, это повлияло на его жизнь сильнее, чем что-либо другое.
Кинзер, да и многие другие историки, связывают с этим опытом его последующую одержимость: «операция «Аэродинамик» по дестабилизации СССР с помощью украинских националистов была частью его мести. Страсть, которую он вкладывал в развал России, начала бурлить в Румынии».
После войны Визнер ненадолго вернулся к юридической работе. Но мирная жизнь ему не подходила. Один из разведчиков так описывал то поколение: «Они считали себя спасителями мира и хотели обратно — туда, где можно действовать».
В конце 1940-х Визнер возглавил Управление координации политики. Название звучало бюрократически скучно. На деле это была организация тайных операций, впоследствии вошедшая в структуру ЦРУ.
Ее полномочия включали пропаганду, экономическую войну, саботаж, поддержку подполья, партизан и антикоммунистических групп. Денег на это не жалели — на секретные операции перенаправлялась часть средств плана Маршалла, предназначенного для восстановления Европы.
— Мы не могли все это потратить, — вспоминал один из сотрудников. — Помню, как однажды встретился с Визнером и финансовым контролёром. Боже мой, сказал я, как мы можем это потратить? Не было никаких ограничений, и никто не должен был за это отчитываться.
Главной надеждой Визнера была Украина. Он видел в ней возможность взорвать весь СССР. Для этого нужны были люди, готовые воевать с Москвой, и какая разница, какое у них было прошлое! Именно Визнер добивался удаления имен выбранных им коллаборационистов из списков военных преступников. Биографии очищали, иногда меняли имена, после чего людей переправляли в США. Одни становились пропагандистами, других готовили к диверсионной работе.
В конце 1940-х Визнер помог перевезти в США более трехсот украинских нацистов. Их антисоветские убеждения и опыт подпольной борьбы делали их ценными союзниками.
— Подрывная деятельность на Украине была идеей Виснера. Из Вашингтона и с секретных баз в Германии он планировал множество проектов и руководил ими — проектов, призванных превратить Украину в таран против Москвы, — пишет Кизнер.
С 1949 года подготовленных агентов забрасывали на Украину — предполагалось, что там они установят связь с подпольем, соберут разведывательную информацию, помогут организовать сопротивление. Но советские спецслужбы тоже не зевали: внедрялись в эмигрантские организации и перехватывали агентурные сети, от имени арестованных агентов могли продолжать передавать сообщения, убеждая американцев присылать новых людей, деньги и оборудование.
Визнер все равно верил, что Украина — пороховая бочка, к которой нужно только правильно поднести спичку.
После провала диверсантов Визнер и глава ЦРУ Аллен Даллес переключились на длительную борьбу за умы украинцев — так возник издательский проект «Пролог», который должен был выглядеть независимым голосом эмиграции. Это была уже ставка на поколения.
При этом Визнер не ограничивался только советской территорией. Он считал: если нет возможности в данный момент развалить СССР изнутри, то надо сделать все, чтобы подорвать советское влияние в мире.
Сначала он пытался организовать вооруженное восстание в Албании. ЦРУ работало там вместе с британской МИ-6. Подготовленные диверсанты должны были высадиться, объединить недовольных, поднять восстание. Запад снабдит их оружием, начнется гражданская война, а затем пожар перекинется на другие страны советского блока. «Албания созрела для восстания», утверждал Визнер.
Операция закончилась катастрофой: около 300 диверсантов и их местных помощников были арестованы и расстреляны.
— Наши «союзники» хотели использовать Албанию как подопытную морскую свинку, не заботясь о человеческих потерях, ради абсурдного предприятия, обреченного на провал, — говорил один из выживших.
Другой выразился ещё короче: «Мы были маленькой частью большой игры, пешками, которыми можно было пожертвовать».
Сам Визнер называл албанскую операцию «клиническим экспериментом», который должен был показать, можно ли организовать более масштабное отбрасывание коммунизма.
Постепенно коллеги Визнера начали отказываться от этой игры. Сотрудник ЦРУ Питер Сичел, участвовавший в организации тайных операций, говорил: «Я считал это позорным, потому что мы, по существу, лгали этим людям. Мы заставляли их рисковать жизнью ради лжи». Поразительно, кстати, что сотрудничество с бывшими нацистами Питера Сичела, немецкого еврея, бежавшего от гитлеровского режима, не смутило. Он говорил про это так: «Это была война, и, как все войны, она была грязной». Можно предположить, что Сичел просто увидел отсутствие перспектив в этой работе — и решил уйти. После увольнения из ЦРУ он занялся семейным винным бизнесом и сделал Blue Nun всемирно известной маркой.
Визнер же все сильнее злился на собственное правительство, которое, по его мнению, не решалось довести борьбу до конца.
В 1956 году он увидел возможность в Восточной Европе: после попытки устроить переворот в Польше «Радио Свободная Европа» было поручено подробно рассказывать о такой возможности соседним странам. Особое внимание уделялось Венгрии. Радиопередачи разжигали антисоветские настроения, с самолетов сбрасывали листовки. Осенью венгры восстали. А когда советские войска подавили восстание, выяснилось, что американский президент не собирается воевать с СССР ради Венгрии.
Аллен Даллес приехал к Визнеру в его поместье в Мэриленде обсуждать возможные действия. Оба годами мечтали об антисоветском восстании. Теперь оно произошло, а помочь ему они не могли.
Одновременно провалился еще один замысел. В Египте ЦРУ готовило операцию «Омега», направленную на ослабление или свержение Гамаля Абдель Насера. Но Суэцкий кризис сделал Насера героем арабского мира, и Эйзенхауэр приказал остановить операцию.
Для Визнера отказ вмешаться в Венгрии и отказ свергнуть Насера выглядели двойной капитуляцией. Он вновь переключился на Украину. В 1957 году ЦРУ подготовило подробный доклад «Факторы сопротивления и районы действий сил специального назначения — Украина». Рельеф, дороги, мосты, электростанции, возможности укрытия, районы потенциального сопротивления — все, что могло понадобиться для действий внутри страны. Но Эйзенхауэр снова дал понять: отправлять войска на советскую территорию он не намерен.
В это время состояние психики Визнера уже вызывало серьезные опасения.
— Мне казалось, что он был слишком туго заведен, как часы, — вспоминал его друг. — Что он не мог перестать тикать.
Визнер диктовал потоки бессвязных телеграмм, впадал в ярость, не мог остановиться и перестать говорить. Звонил фермерам, предлагая купить целые стада, размышлял о том, чтобы встретить маршала Тито в форме Красной армии.
И при этом — продолжал официально руководить тайными операциями!
В 1957 году начал кампанию против нейтрального правительства Сукарно в Индонезии. «Думаю, пора прижать Сукарно к огню», — сказал он начальнику своего Дальневосточного отдела. Операция провалилась. Пилот ЦРУ был сбит и попал в плен. Для Визнера это стало еще одним ударом.
В 1958 году его убедили взять отпуск по болезни, затем последовала госпитализация в психиатрическую клинику неподалеку от Балтимора. Ему диагностировали маниакально-депрессивное расстройство и назначили электрошоковую терапию.
После улучшения Даллес вернул его на службу, а затем отправил руководить резидентурой ЦРУ в Лондоне. Там Визнер участвовал в работе против Чедди Джагана, руководителя Британской Гвианы, также не желавшего выбирать сторону в Холодной войне.
— Фрэнк никогда ничего не делал меньше чем на сто процентов, — вспоминал один из его оперативников. — Он все делал на двести пятьдесят процентов. Он решил, что у него священная миссия, и, разумеется, довел себя работой до исступления.
В 1962 году болезнь снова обострилась. Визнер вынужден был уйти из ЦРУ. Теперь он сидел на своей ферме в Мэриленде, где писал пространные тексты о борьбе с врагами. Жена, заметив ухудшение его мании, попросила управляющего убрать все оружие в доме, но одно ружье осталось незамеченным.
29 октября 1965 года Фрэнк Визнер покончил с собой. Ему было 56 лет.
The Washington Post писала, что за время работы в ЦРУ он был «одним из полудюжины самых влиятельных людей в Вашингтоне».
Его сын — Фрэнк Джордж Визнер II (1938–2025) — был крупным американским дипломатом. Он служил в Госдепартаменте с 1961 года, работал в Алжире, Южном Вьетнаме, Тунисе и Бангладеш. Затем был послом США в Замбии, Египте, на Филиппинах и в Индии. Также занимал пост заместителя госсекретаря по контролю над вооружениями и международной безопасности, а 20 января 1993 года кратковременно исполнял обязанности госсекретаря при смене администраций.
Уйдя с постоянной государственной службы, он продолжал выполнять дипломатические поручения. В декабре 2005 года Кондолиза Райс назначила его специальным представителем США на переговорах о статусе Косово.
В апреле 2015 года Визнер-мл. дал большое интервью румынской газете Adevărul: надо укреплять НАТО, экономически поддерживать Украину, уменьшать энергетическую зависимость Европы от России и отвечать санкциями на дальнейшее давление Москвы, но при этом «мы не хотим возвращаться к Холодной войне». Долгосрочной целью он называл возвращение России к конструктивным международным отношениям. В марте 2022 года он раскритиковал Байдена за недостаточную, по его мнению, жесткость: мол, президент мог бы заявить «У нас больше ядерных ракет, чем у вас, и они лучше нацелены», напугав тем самым Россию американским превосходством.
Внук Фрэнка Визнера — Дэвид Визнер — тоже кадровый американский дипломат. Он поступил на дипломатическую службу в 2008 году, работал в Алжире, Центральноафриканской Республике, Судане и Вашингтоне, затем был заместителем главы миссии и временным поверенным в делах США в Албании. В одном из интервью рассказывал, что к выбору профессии его подтолкнула работа стажером во внешнеполитической команде предвыборной кампании Николя Саркози в 2007 году. Сейчас он работает заместителем главы американской дипломатической миссии в Чехии.
В феврале 2024 года он поблагодарил Албанию за помощь Украине и за усилия по привлечению России к ответственности на международных площадках: «Мы должны безоговорочно продолжать осуждать российскую агрессию и нападения на мирных жителей», Запад объединился, НАТО расширилось.
Три поколения американского внешнеполитического истеблишмента, одна общая страсть.