Больше всего случаев пищевой аллергии у детей в мире зарегистрировано в США и Австралии.

В JAMA Pediatrics вышел интересный метаанализ: ученые канадского университета в Онтарио собрали данные из 16 мировых исследований, в которых пищевая аллергия у детей подтверждалась пищевой провокацией (oral food challenge), а не просто словами родителей. Это важно: такие цифры обычно ниже, но надежнее, чем данные опросов.

Выяснилось, что 4,7% детей во всем мире имеют хотя бы одну пищевую аллергию к 6 годам. Самые высокие показатели — у детей из США (6,7%) и Австралии (10,2%).

Австралия, кстати, давно считается «столицей пищевых аллергий». Именно там еще в 2000-х был зарегистрирован аномально высокий уровень аллергий у детей и младенцев — выше, чем в Европе и Северной Америке. И именно в Австралии раньше всех изменили рекомендации по детскому питанию: первыми отказались от идеи «чем позже арахис и яйца — тем безопаснее» и стали вводить аллергенные продукты в рацион малышей с 4-6 месяцев. Это стало переломным моментом и позже легло в основу международных рекомендаций.

Исследование также подтверждает, что аллергия — это не один фактор, а их сочетание: раннее применение антибиотиков, семейная история аллергий, позднее введение твердой пищи в рационе малышей. В принципе, это было известно и раньше. Также авторы отмечабт, что у афроамериканских детей риск выше (раса как маркер социальных и биологических факторов).

К второстепенным факторам риска, связанным с увеличением вероятности аллергии как минимум в 1,5 раза, относятся: вариации гена филаггрина (у таких детей кожный барьер слабее, легче пропускает аллергены), пол ребенка (у мальчиков аллергии чаще), кесарево сечение и последовательность рождения (у первых детей в семье иммунная система развивается в более стерильных условиях).

И довольно любопытно: в группе риска дети, чьи родители переехали в другую страну ДО рождения ребенка. Это объясняют так: малыш растет в другой микробной и пищевой среде, чем та, к которой «готовилась» иммунная система родителей. При этом не имеет значения, как давно родители иммигрировали — за год или за десять лет до беременности: родители выросли в одной экологической и пищевой среде, а ребенок — уже в другой.

То есть, пищевые аллергии — это перекрест генетики, среды, питания, доступной медицины и образа жизни.

Это исследование, безусловно, важно: оно точно описывает факторы риска и подтверждает, что пищевая аллергия — результат сочетания генетики, среды и медицинских практик. Но для США оно во многом выходит уже с опозданием. Те факторы, которые сегодня перечисляются как риск, в американском контексте давно стали нормой. По данным Центров по контролю и профилактики заболеваний (CDC), примерно 29,5% детей и 31,7% взрослых имеют хотя бы одну аллергию. FARE (Food Allergy Research and Education) пишет, что у 33 млн американцев есть аллергическая реакция хотя бы на один продукт.

В Америке выделяют так называемую «большую девятку» пищевых аллергенов: молоко, яйца, рыба, моллюски, орехи, арахис, пшеница, соя и кунжут.

Одна из ключевых причин столь высокой распространенности пищевых аллергий — слишком осторожные рекомендации по детскому питанию. Раньше в США (как и в Британии и Австралии) действовала логика: аллергенные продукты откладываем подальше и не даем их детям до 1-3 лет. Для беременных и кормящих тоже были строжайшие ограничения в питании. В 1980х в Штатах начали фиксировать рост астмы, экземы, пищевых реакций. Причин не понимали, но очень боялись анафилаксии. Свою роль сыграли культура перестраховки, стремление дать «универсальную и безопасную» рекомендацию, страх судебных рисков. При этом рандомизированных исследований не было, но проще было запретить все и сразу.

Ключевую роль в этих запретах сыграла American Academy of Pediatrics: ее официальные гайдлайны ушли в учебники, стали стандартом для педиатров. Сработал и авторитет экспертов: если рекомендация вышла от AAP, ее не обсуждают, ее выполняют.

Лишь в 2010-х годах появились крупные исследования по арахису и раннему введению аллергенов. И выяснилось, что запреты не защищают. Иначе говоря, долгие годы детям слишком берегли иммунную систему — и этим же ей навредили.

AAP, CDC и другие медицинские регуляторы начали официально отменять старые рекомендации. Но эффект оказался инерционным. Сегодняшние родители, которые сами выросли в эпоху запретов, часто сами страдают от аллергии- и их дети автоматически попадают в группу риска. К тому же, сама среда стала еще более аллергенной: больше антибиотиков, больше ультрапереработанной еды.

Ультрапереработанные продукты — это фаст-фуд, газированные напитки, готовые блюда, снеки, чипсы, десерты. Они содержат большое количество легко усваиваемых углеводов, жиров и соли, сахара, а также красители, усилители вкусов, часто изготавливаются в основном или полностью из  модифицированных веществ, извлеченных из продуктов, часто с небольшой долей цельных продуктов.

По данным CDC, около 55% всех калорий в рационе американцев — именно из такой еды. Если же брать только детей и подростков, то в этой возрастной категории доля фаст-фуда и газировки еще выше — 62%. То есть, более половины рациона американцев сегодня состоит из еды, которую еще поколение назад не ели в таких количествах.

Даже изменения рекомендаций по прикорму сегодня вряд ли могут «откатить» назад последствия десятилетий, потому что изменилась сама среда, в которой растут дети. Потому что проблема уже не в том, когда ребенку дали арахис, а в том, в какой пищевой и химической реальности он растет. Изменения работают в комплексе:  коррекция питания малышей плюс изменение стандартов, ограничение химических красителей в продуктах и сокращение доли ультрапереработанной еды. Аллергии формируются системой — и отвечать на них тоже можно только системно.