Её утащили быстро, грубо, почти буднично. Вечером 4 февраля 1974 года в квартиру аспиранта калифорнийского университета Беркли Стивена Вида и его 19-летней невесты ворвались трое вооруженных людей.

Преступники ударили жениха, повалили его на пол, избили прибежавшего на помощь соседа, потом связали мужчин, а девушку выволокли по лестнице, как мешок, затолкали в багажник машины и уехали. Через несколько минут в доме снова было тихо, как будто ничего не случилось.

На следующее утро Америка проснулась с идеальной телевизионной историей. Похищена Патрисия (Патти) Херст внучка медиамиллиардера Уильяма Рэндольфа Хёрста, наследница медиа-империи. Девочка из очень дорогой семьи.

Такие не должны исчезать в багажниках.

И именно поэтому она стала главной новостью страны.

Похитители называли себя Симбионистская армия освобождения (Symbionese Liberation Army, SLA). Звучало грозно, но на деле это были поехавшие крышей радикалы. Смесь политической секты, коммунального сквота и банды, которая очень хотела выглядеть революцией.

Их лидер, беглый заключённый Дональд ДеФриз, взявший себе имя Синк в честь предводителя восстания рабов 1839 года, говорил о «симбиозе народов», «разрушении капиталистического государства», «любовной гармонии» и «новом человеке». В манифесте партии рядом стояли марксизм, маоизм, чёрный национализм, феминизм, антирасизм, антиэйджизм и какая-то хиппи-утопия про всеобщее братство. Какой-то бред, скажете вы, политический винегрет для малолеток. Да, но оружие у них было настоящее.

Это были были молодые, злые, идеологически перевозбуждённые люди, которые решили грабить и похищать, прикрываясь политическими логузнгами. По сути — радикальная коммуна, а не серьезные марксисты. И уж, конечно, не стратеги революции.

По воспоминаниям, ДеФриз-Синк был харизматичным, но довольно хаотичным человеком. Отсюда ощущение, что он и его бойцы «сами не понимали, чего хотят». Во многом — идеологически — так и было.

На практике цели SLA были просты: спровоцировать государство на жёсткие репрессии, радикализировать общество, устроить в городе восстание и грабежи.  Классическая логика «вооружённой пропаганды».

Сначала они объявили, что Патти — «военнопленная». Потом выдвинули требование: семья Хёрст должна раздать каждому нуждающемуся жителю Калифорнии продовольственные наборы на 70 долларов. Это был спектакль — унижение «капиталистов» и красивый жест для камер.

Отец Патти действительно организовал масштабную раздачу еды на 2 миллиона долларов. В бедных районах начались давки, хаос, драки за продуктовые наборы.

Но Патти не вернули. Потому что дело было не в еде — им нужен был символ.

Сейчас историей этой бедной богатой девочки часто иллюстрируют термин «стокгольмский синдром» — когда жертва проникается сочувствием, симпатией, испытывает привязанность к своему агрессору. Таким образом психика защищается, чтобы выстоять в травмирующей ситуации.

Патти просто сломали.

Маленькая кладовка. Повязка на глазах, иногда наручники. Постоянная темнота и одиночество. Почти никакого движения. Человек быстро теряет ощущение времени: день, ночь, неделя — всё слипается в одну серую массу. Мозг начинает цепляться за любой голос.

Ей говорили, что семья её бросила. Что родители торгуются. Что она никому не нужна. Что её могут казнить. Под миску с едой — бесконечные лекции: «Капитализм — зло, твоя семья — паразиты, мы — твоя единственная опора». В этой логике похититель становится одновременно палачом и спасителем. Биология сильнее морали: если от этих людей зависит жизнь, надо им нравиться.

Позже Пати рассказывала об угрозах, избиениях, сексуальном насилии. Когда у человека отнимают контроль над телом, психика ищет единственный выход — приспособиться. Никакой романтики «стокгольмского синдрома», не нежность к похитителям, а отчаянная стратегия выживания. И, конечно, никакой идеологии.

Однако через два месяца семья получила аудиозапись. Патти холодным, чужим голосом объявила, что отрекается от семьи, принимает имя Таня в честь соратницы Че Гевары и вступает в борьбу.

15 апреля 1974 года Таня засветилась на видеокамерах с оружием в руках при ограблении банка. В дальнейшем она принимала участие еще в нескольких нападениях, ограблениях, перестрелках. Медиа с восторгом обсуждали ее новые послания, в которых Таня проклинала свою семью и «мир капитала» и уверяла: ей предлагали свободу, но она решила остаться и бороться.

Для страны это был шок. Вчера — жертва. Сегодня — революционерка и преступница.

СМИ включили режим истерики. Каждый день зрителей кормили обсуждениями «Она жертва или преступница?». Телевидение буквально кормилось этим сюжетом месяцами.

По сути это был первый случай, когда частное уголовное дело стало национальным реалити-шоу.

И еще очень важен исторический контекст. 70-е — страна после позорного Вьетнама, после шокирующих убийств Кеннеди и Мартина Лютера Кинга, после Уотергейта. Доверие к власти на нуле. На улицах — протесты. В кампусах — радикалы. Молодежь все больше проникается идеями «Америка — полицейское фашистское государство, остается браться за оружие».

Чёрные пантеры (Black Panther Party) начинались под лозунгами самообороны от полицейского насилия, раздачи бесплатных завтраков детям и доступной медицины. В разгар борьбы за гражданские права и расовое равенство это казалось справедливым социальным движением. Потом от слов перешли к действиям — и вооруженным нападениям и убийствам полицейских. «Пантеры» критиковали миролюбивого Мартина Лютера Кинга и призывали к открытому насилию.

Любопытно, что их деятельность поддерживал даже такой пацифист, как Джон Леннон, признавая за людьми, лишенных равных свобод, право на любое сопротивление. Белые интеллектуальные элиты захлебывались от восторга и призывали к покаянию за расизм. Для молодежи это выглядело романтично и героически.

Впрочем, к 1974-77 годам большинство активистов «Пантер» оказались в тюрьмах, и в 1982 году партия тихо прекратила свое существование.

SLA во многом копировали именно их эстетику: береты, автоматы, язык «освобождения».

Кстати, у «Пантер» тоже было свое женское лицо — известная в СССР активистка Анжела Дэвис, бывшая преподавательница философии университета UCLA в Калифорнии, подружка одного из лидеров партии.

Белые радикалы объединились в группировку Weatherman Underground — и с 1969 по 1977 гг. действовали исключительно террористическими методами. Если у «Пантер» изначально была хоть какая-то социальная идеология, то эти юноши и девушки сразу действовали под лозунгом «Принести войну домой».

Вот это вообще чистый сюр. Дети из хороших семей, студенты элитных университетов протестовали против участия США во вьетнамской войне, закладывая бомбы в Капитолии, пытаясь подорвать Пентагон. Обычно они предупреждали заранее: уходите, мы будем взрывать. Но это не отменяло террористических методов группировки.

Активисты меняли имена, жили по фальшивым документам. Агенты ФБР, пытаясь их вычислить, применяли незаконные методы: прослушку и слежку без ордеров, вламывались в квартиры. Государство даже применило COINTELPRO (Counter Intelligence Program) — секретная программа ФБР в 1956-71 гг. Если совсем просто — это была нелегальная война государства против опасных активистов внутри страны. ФБР стравливало лидеров между собой, распространяло фейки, писало анонимки, провоцировало на преступления — все, чтобы поймать и развалить движения изнутри. То есть, применяло грязные методы, которые в правовом поле незаконны.

Самый известный пример: ФБР пыталось шантажировать Мартина Лютера Кинга, отправив ему анонимное письмо с намеком «лучше покончи с собой».

ФБР нарушало закон, чтобы посадить радикалов. Из-за этих нарушений дела в судах разваливались — и многие из Weatherman Underground и других группировок избежали серьезных сроков именно поэтому.

Симбионистская армия освобождения была карикатурой на всё это — маленькая, неуклюжая, но искренне уверенная, что десять человек с автоматами способны запустить революцию. В итоге они превратились в обычную банду: ограбления, машины, конспиративные квартиры. В Лос-Анджелесе полиция окружила их дом, началась перестрелка, здание загорелось, несколько членов группы погибли в прямом эфире. Революция стала чередой криминальных нападений.

Патти поймали позже, в сентябре 1975 года. Обвинений хватило бы на 35 лет заключения: ограбления, незаконное ношение и использование оружия, хранение взрывчатых веществ, покушение на убийство. Адвокатом Патти стал Фрэнсис Ли Бейли, прославившийся защитой «бостонского душителя» (серийного убийцы Альберто де Сальво). Он также добился оправдания капитана армии США Эрнеста Медины, чьи солдаты устроили кровавую резню мирного населения во Вьетнаме. В случае с Патти защита говорила о насилии, изоляции, принуждении. Прокуратура выкладывала факты: держала оружие, участвовала, имела возможность уйти, но не ушла.

Суд принял все во внимание и приговорил наследницу к семи годам тюрьмы.

Уже в январе 1979 года президент Джимми Картер сократил ей срок наказания и Патти освободили. А 20 лет спустя Билл Клинтон дал полное помилование.

Патти вышла замуж за бывшего полицейского, который охранял ее во время следствия, родила детей, старалась раствориться в быту. Иногда появлялась в эпизодах странных, ироничных фильмов. В последние годы Патрисия Херст Шоу попадала в новости благодаря своим собакам, в основном французским бульдогам, которые выигрывали призы на выставке собак Вестминстерского клуба собаководства. Путешествует и ведет закрытый Инстаграм (в 2016-м году даже восхищалась красотами Санкт-Петербурга).

Патти стала символом «упадка эпохи». Американцы говорили: «Наши колледжи отравлены левым радикализмом. Наши дети сходят с ума. Страна разваливается».

История имеет привычку повторяться.