Свежий сюжет из бесконечного сериала «Мир сошел с ума»: оказывается, даже белый цвет может стать символом… нет, не мира, не чистоты, а культурной войны и поводом для обвинений в расизме.
Авторитетный в дизайнерском мире американский институт Pantone заявил, что в 2026 году главным будет почти идеальный белый — Cloud Dancer. Не кипенно-белый, а мягкий кремовый оттенок белого, который, по словам Pantone, станет символом спокойствия, тишины в беспокойном обществе. Как «чистый холст», как «возможность начать заново».
Казалось бы, выбрал и выбрал, что тут такого. Pantone создал свою систему стандартизации цветов Pantone Matching System (PMS). Эта система позволяет дизайнерам, типографиям, фабрикам, рекламным агентствам и производителям по всему миру быть уверенными, что они говорят об одном и том же цвете. Если сказать «Pantone 17-3938 Very Peri», то и дизайнер в Париже, и печатник в Шанхае, и визажист в Нью-Йорке поймут, какой именно оттенок нужно использовать.
С конца 1990-х годов Pantone каждый декабрь выбирает Color of the Year — цвет, который, по мнению их аналитиков и тренд-предсказателей, отражает дух грядущего года. Команда Pantone Color Institute анализирует мировые культурные события, политическое настроение, кино, музыку, технологии, интерьер, косметику. Они говорят: «Цвет года — это зеркало эпохи. Он выражает то, что люди чувствуют, чего ищут, чего боятся».
А вот для простого потребителя это вообще ничего не значит, ну цвет и цвет, каких много. Например, цветом 2025 года был объявлен Future Dusk — серо-синий с лавандовым подтоном, и что, это как-то изменило жизни миллионов людей на планете?
В общем, казалось бы, белый и белый. Тем более — классика, цвет мира и безмятежности, света, невинности.
Но не тут-то было. Те, кто находится в вечной готовности увидеть символ расовой несправедливости в чем угодно, воскликнули: «Ах, белый! Снова белый! Опять белые возвеличивают белых!» Белый, оказывается, — это не просто цвет, а знак «превосходства».
— Давайте будем честны, белизна сейчас повсюду используется как оружие. Она проявляется в нашей политике, наших СМИ, нашей полиции, наших границах. Вместо того, чтобы проанализировать ситуацию, Pantone фактически превратил её в образ жизни, — высказалась одна дама (причем, белая) в TikTok.
Кстати, большая часть либеральных активистов, укоряющих Pantone в расизме, — белые. Видимо, торопятся высказаться, чтобы их не заподозрили в расизме, если вдруг увидят в белом свитере.
В этом потоке обвинений не обошлось без упоминания терминов White Privilege и White Fragility. White Privilege — идея, что «быть белым» даёт невидимые, но реальные преимущества: от безопасности, до социальных гарантий. White Fragility — термин, зафиксированный в книге «Белая хрупкость: почему белым людям так трудно говорить о расизме», когда «даже малейшее упоминание о расизме или привилегиях в адрес белого» вызывает бурную защитную реакцию: гнев, обиду, слёзы, уход, обвинения в «обратном расизме против белых», словом, всё что угодно, лишь бы не признать проблему. Придумала этот термин в 2011 году Робин Джинн ДиАнджело, писательница, работающая в области критического дискурс-анализа и исследований белой расы. К слову, тоже белая.
И вот представьте: белый цвет плюс обладание белой кожей- потенциальный повод для обвинений. Всё, что было просто стильной классикой, теперь превратилось в «символ структурного превосходства».
В разразившемся скандале активисты вспомнили даже скандальную рекламу бренда American Eagle, которая вышла летом 2025 года.
American Eagle выпустил рекламную кампанию с актрисой Сидней Суини (Sydney Sweeney) под слоганом «Sydney Sweeney Has Great Jeans» (игра слов: jeans и genes/гены). На первый взгляд — безобидно: актриса рассказывает, что её «джинсы — отличные». Но многие восприняли это как тонкий намёк на «генетическое превосходство»: дескать, мол, «родилась, чтобы носить лучшие джинсы» — а значит, «лучшая» по крови. Особенно критиковали цвет волос, тип модели — светлая, голубоглазая, западный «стандарт красоты». Британская Guardian даже сравнила рекламу с «пропагандой белого превосходства» и евгеникой. American Eagle попытался разрядить критику, заявив, что «речь шла только о джинсах», но реклама вызвала бурную реакцию в обществе: одни защищали, другие призывали бойкотировать не только бренд, но и актрису.
Дошло до того, что не только цвет, но и стиль рассматривают не с эстетической точки зрения, а через призму политической толерантности. Специализированные дизайнерские издания, начиная с 2021 года утверждают, что корни минимализма (и белого цвета, соответственно) — в фашистской идеологии. задаются вопросом: минимализм — это эстетика или расизм? В 2022 году разразился скандал вокруг выставки в музее Metropolitain (причем выставка случилась аж в 1944 году, но либеральные активисты добрались до нее только сейчас): музей обвинили в расизме, потому что на представленной почти 80 лет назад выставке акварели были не той палитры. А в прошлом году заявили, что современный минимализм — это не просто эстетика «меньше значит больше», а попытка «стереть любую культурную принадлежность, корни, историю» и показать универсальный, «унифицированный» стиль, что для многих «не-западных» культур, богатых цветом, орнаментом, историей, такой подход выглядит как культурная чистка.
Как мы дошли до того, что даже простой белый уже не безопасен
Для активистов белый уже — не просто цвет. Это символ «исторического угнетения», «привилегий», «привилегированного статуса», «проблемного наследия», «система привилегий». Вроде бы просто джинсы или минимализм — но вдруг «намёк на генетику» или «культурную исключительность». Людям, которые выбирали белый в дизайне, одежде, искусстве, теперь читают лекции о том, насколько это «проблематично».
Да, есть реальные проявления системного расизма, социальной несправедливости, дискриминации — и обсуждать их важно. Но в данном случае — это уже не борьба с несправедливостью, а полный абсурд (который, кстати, абсолютно нивелирует опасность расизма). Может быть, это и есть те самые необратимые когнитивные изменения, вызванные пандемией COVID-19?
И, кстати, джинсы у American Eagle просто отличные!