«Посреди густого леса стоял ананас. Лесные животные были поражены тем, что он умел говорить. Однажды ананас вызвал зайца на гонку. Животные были очень взволнованы. Они все собрались вокруг, чтобы посмотреть. Заяц рванул вперед, а ананас остался на месте. Когда заяц пересек финишную черту, животные были очень расстроены. Они сказали: «Ты заставил нас всех волноваться зря. Ты обманщик!» Затем они съели ананас». Вопрос: кто был самым мудрым персонажем в этой истории?

Вы прочитали фрагмент реального текста The Pineapple and the Hare, который использовался для проверки знаний школьников на стандартизированных тестах в Нью-Йорке в 2012 году.

Стандартизированные тесты (state test) — удивительные и непонятные многим русскоязычным родителям-иммигрантам экзамены по нескольким предметам.

Тесты проводятся в апреле или мае, ближе к концу учебного года. Результаты становятся известны летом или осенью следующего учебного года. Сдают их школьники, начиная с 3 класса.

Тестирование проводится по следующим предметам: английский (с 3 по 8 классы), математика (с 3 по 8 классы), естествознание (обычно в 4 и 8 классах), история и обществознание (не во всех штатах обязательны). Дополнительно для изучающих английский как второй язык — ESL/ELL (проверка прогресса в изучении английского).

При этом результаты не влияют ни на финальные оценки ученика, ни на его переход из класса в класс, ни на поступление, например, в специализированную школу, — словом, дети сдают тесты, которые им на самом-то деле и не нужны.

Редкое исключение: в некоторых школьных округах Флориды и Техаса требуется показать минимальный уровень на тестировании, чтобы перейти в следующий класс.

Но в целом результаты этих тестов нужны школам, департаментам образований штатов, а также Министерству образования. Таким образом чиновники проверяют, насколько эффективно школы следуют образовательным стандартам. Достижения конкретного ученика Джона или Джейн Смит особо никого не интересуют: отслеживают результаты школы в целом.

Зачем же тогда школьники сдают лишние экзамены?

В 2015 году президент Обама подписал федеральный закон Every Student Succeeds Act (ESSA). Он заменил собой старый закон No Child Left Behind (NCLB, 2001), который был очень жестким в отношении школьных тестов и наказаний за плохие результаты. ESSA дал штатам больше свободы управлении школами, но при этом сохранил обязательное федеральное требование:

Штаты должны ежегодно проверять как минимум 95% учеников через стандартизированные тесты, чтобы следить за качеством образования.

Почему так важно, чтобы большинство учеников сдавало тесты? Считается, что если разрешить ученикам отказываться от экзаменов, школы смогут «подтасовывать» результаты, отправляя на тестирование только успешных учеников и тем самым повышая средний балл. Если же школа не тестирует 95% учеников, то, по правилам ESSA, власти штата обязаны принять меры. Например, пометить школу как «нуждающуюся в улучшении» (Targeted Support and Improvement), а самое страшное — частично лишить федерального финансирования. Департаменты образования штатов используют результаты тестов для отчетности перед федеральным правительством.

Ну и поскольку руководство каждой школы боится потерять деньги (а бюджеты учебных заведений и так ограничены), то обычно с февраля-марта начинается жесткая гонка: детей буквально натаскивают для тестирования. И на уроках, и в качестве домашнего задания им выдаются практические тесты, чтобы они смогли отрепетировать версии экзаменов.

Вот, к примеру, как выглядит домашнее задание/подготовка к тесту по чтению в 4 классе в Нью-Йорке:

Надо прочитать текст и выбрать один из вариантов ответа

Кто разрабатывает задания для тестов?

Каждый штат сам отвечает за разработку тестов; единого стандарта нет. Но чиновники департаментов образования не делают это самостоятельно, а заключают контракты с компаниями, которые специализируются на разработке образовательных тестов. Чиновники определяют, задачи какого уровня должны присутствовать (деление, дроби, логическое изложение текста), а компании уже готовят тесты.

Крупнейшие компании в США — это ETS (Educational Testing Service, создает также SAT, TOEFL, GRE) и Pearson (работает с тестами в десятках штатов). 

Кстати, тесты обязательно проверяют не только педагоги, но и лингвисты — они следят за ясностью формулировок, что особенно важно для детей, изучающих английский как второй язык. Однако все равно случается конфуз. Так, в прошлогоднем тесте по естествознанию русскоязычный ребенок, который недавно поступил в американскую школу, не знал слово среда (enviroment) и вместо этого написал Wednesday. Мне пришлось объяснять проверяющим, почему же этот ребенок думает, будто экология важна в определённый день недели…

Почему государство связало федеральное финансирование с тестами, которые разрабатывают частные компании?

Вот это, на мой взгляд, самый интересный и важный вопрос. Конечно, прямых доказательств массового трудоустройства родственников политиков в Pearson или ETS нет. Но в образовании, так же, как и в науке, существует явление, которое в Америке называется revolving door (переход чиновников в корпорации и обратно).

Что означает термин «revolving door»? После ухода с государственной службы чиновники могут:
• Работать консультантами для коммерческих компаний;
• Лоббировать их интересы;
И наоборот — сотрудники компаний могут прийти на госслужбу, где могут продвигать свои интересы. 

Как это выглядит на практике? Например, ETS — некоммерческая, но очень богатая и влиятельная организация, тесно связанная с университетами, научными фондами и правительственными агентствами. Представители компании часто заседают в консультативных советах при Министерстве образования, а многие авторитетные эксперты в области образовательной политики в какой-то момент либо работали с ETS, либо публиковали исследования, спонсируемые ETS. Таким образом ETS опосредованно влияет на политические решения о детском образовании.

Или, допустим, Pearson. Это крупнейшая британская корпорация, ведущая бизнес в США, в сфере образования, тестирования и создания учебников. Она регулярно нанимает лоббистов в Вашингтоне для продвижения своих интересов и тратит на это миллионы долларов. И бывшие чиновники, бывало, переходили на работу в организации, аффилированные с Pearson, в качестве консультантов или экспертов. Неудивительно, что компания получала многомиллионные контракты на проведение государственных тестов в Нью-Йорке и Техасе, иногда без прозрачных тендеров. Кстати, по открытым данным, Pearson тратит деньги и на поддержку политиков; в прошлом году, например, компания вложилась в кандидата в президенты Камалу Харрис и Демпартию. В 2023 году 14 из 17 лоббистов Pearson ранее занимали государственные должности, в 2024-м — 7 из 10.

И тогда уж тем более неудивительно, что федеральный закон связал финансирование школ с тестами, которые разрабатывают частные компании.

Интересно, что даже несмотря на череду скандалов, отменить стандартизированные тесты пока не удается.

Так, в 2012 году в Нью-Йорке разразился скандал, когда Pearson получила контракт на $32 миллиона на разработку и проведение тестов для учеников 3–8 классов. Контракт
был подписан без открытого конкурса, а тесты содержали многочисленные ошибки и неоднозначные задания. Например, рассказ про Ананас и Зайца (The Hare and the Pineapple), который я процитировала в начале статьи.

Пинкуотер написал басню-пародию, чтобы показать: люди склонны искать глубокий смысл там, где его нет. А компания Pearson превратила Ананас в символ бессмысленности и критики стандартизированных тестов.

Основные претензии: тесты оценивают базовые навыки чтения, письма, математики, но не креативность, критическое мышление, другие таланты. Кроме того, тесты — это источник стресса, особенно в тех школах, где на детей ради результата оказывается сильное давление.

Сейчас в Нью-Йорке, Массачусетсе, Калифорнии от прохождения тестов отказываются около 10-15% учеников, в целом по стране уровень отказов — 3-5%.