Purdue Pharma, производитель лекарства OxyContin, выплатит более $7 млрд за роль корпорации в разжигании эпидемии опиоидов, которая унесла жизни сотен тысяч американцев.
Это решение важно не только потому, что наконец-то понесут справедливое наказание виновники опиоидного кризиса в стране. Но и потому, что история компании Purdue Pharma и ее владельцев, семьи Саклер, является примером того, как далеко может зайти коммерциализация медицины.
***
Судебная тяжба тянулась несколько лет, свою вину в распространении опасного препарата корпорация признала еще в 2020 году. Сейчас Purdue Pharma и Саклеры достигли окончательного соглашения на сумму $7,4 млрд с генеральными прокурорами пятнадцати штатов.
Опиоидный кризис – одна из самых страшных и тяжелых наркотических эпидемий в современной Америке.
В 1990-х годах медпрепараты опиоидной группы начали широко применять для купирования острой и хронической боли. Фармацевтические компании представляли эти лекарства как безопасные и всячески поощряли докторов их выписывать. Страховые компании тоже предпочитали покрывать стоимость таблеток, нежели более дорогие сеансы физиотерапии. Да и работодатели не горели желанием отпускать сотрудника на физиотерапию. В общем, преимущество этих обезболивающих было огромным, и препараты довольно быстро стали популярными. В результате многие пациенты, сами того не желая, приобрели наркотическую зависимость, просто принимая выписанные врачом обезболивающие.
По данным Центров по контролю и профилактике заболеваний (CDC), в США от передозировки опиоидов в период с 1999 по 2022 гг. умерло около 727 000 человек, из них 294 тысячи погибли от рецептурных опиоидов. В 2023 году более 5 миллионов американцев в возрасте 12 лет и старше сообщили о различных негативных последствиях, связанных с употреблением рецептурных обезболивающих опиоидов.
Одно из предъявленных еще в 2020 году обвинений — сговор с целью мошенничества против федерального правительства. По данным Министерства юстиции, Purdue вводила в заблуждение Управление по борьбе с наркотиками США (DEA), фальсифицируя наличие у себя программы контроля за безрецептурным употреблением обезболивающих на основе опиатов. Второе обвинение — двукратное нарушение федерального закона о борьбе с вознаграждением медикам. Purdue фактически подкупала врачей, стимулируя их выписывать как можно больше опиатов.
Предварительное соглашение позволяло компании, пройдя процедуру банкротства, реорганизовать корпоративную структуру и направить ее прибыль на борьбу с опиоидной эпидемией. Члены семьи Саклер должны были, в этом случае, внести вклад в размере до 6 миллиардов долларов. Однако, в этом соглашении было отдельно прописано: члены семьи Саклер ограждаются от исков. Против этого выступил US Trustee, надзорный орган по делам о банкротстве в составе Министерства юстиции. И в 2023 году Верховный суд США временно заблокировал общенациональное соглашение с производителем оксиконтина, а летом 2024 года отменил ту часть сделки, которая могла бы защитить членов семьи Саклеров от будущих судебных исков по поводу их роли в разжигании опиоидного кризиса.
Достигнутое в конце января этого года окончательное соглашение включает выплаты $6,5 млрд от семьи Саклер, из которых $1,5 млрд должны быть оплачены немедленно, и почти $900 млн компенсации от Purdue Pharma. Средства будут распределены между штатами, местными органами власти и жертвами в течение 15 лет с упором на программы лечения, профилактики и восстановления от наркозависимости.
Соглашение также требует от Purdue раскрыть более 30 миллионов документов, связанных с ее опиоидным бизнесом, включая переписку с Управлением по контролю за продуктами и лекарствами (FDA). Должны быть опубликованы и материалы, подробно описывающие роль владельцев компании в опиоидном кризисе, включая то, как Purdue продвигала OxyContin, чтобы максимизировать прибыль.
Семья Саклер владела компанией со штаб-квартирой в Стэмфорде, штат Коннектикут, на протяжении десятилетий. Нынешняя сделка положит конец контролю Саклеров над Purdue и запретит им продавать опиоиды в США. А будущее Purdue Pharma определят кредиторы и совет попечителей, выбранный штатами в ходе консультаций.
Реклама — двигатель медицины
Раньше о Саклерах говорили только как о крупнейших филантропах. Северное крыло Метрополитен-музея, открытое в 1978 году и известное как крыло Саклеров, галерея Саклеров в Вашингтоне, музей Саклеров в Гарварде, Центр искусствоведения в музее Гуггенхайма, программы в Оксфордском, Колумбийском и десятке других университетов, различные некоммерческие организации – список добрых дел можно продолжать, кажется, бесконечно.
Но, как говорится, не все так однозначно.
Когда речь заходит о наркотрафике, мы чаще всего представляем себе вооруженные до зубов злобные банды из Латинской Америки, но никак не добропорядочных улыбчивых буржуа в дорогих костюмах.
Исаак Саклер и София Гринберг переехали в США из Польши и Украины (тогда тогда были частью Российской Империи) до Первой мировой войны. Трое их сыновей, Артур, Мортимер и Рэймонд, выросли в Бруклине во времена Великой депрессии. Какие мысли могли быть у бедных иммигрантов? Где заработать и как поймать за хвост американскую мечту.
Все трое хотели стать врачами, но в Америке тогда существовали квоты на обучение евреев медицинским профессиям (да-да, в США тех лет тоже был антисемитизм, но говорить об этом до сих пор не принято). Старшему брату, Артуру, повезло — он смог поступить в Нью-Йоркский университет и стал психиатром, а Рэймонд и Мортимер были вынуждены учиться в Глазго из-за нехватки мест для евреев в американских колледжах.
В 1930-х годах Артур работал в фармацевтической промышленности, а в 1942 году присоединился к William Douglas McAdams. Тогда это было небольшим агентством из четырех человек. Молодой человек быстро сообразил, как можно использовать рекламу в коммерческо-медицинских целях.
Как говорится в известной американской новелле Ильфа и Петрова «Колумб причаливает к берегу», «без паблисити нет просперити». И этой формулой Артур Саклер овладел в совершенстве.
Он стал рекламировать лекарства не только для пациентов, но и для врачей. Для этого Артур Саклер размещал рекламу в специализированных медицинских журналах, даже начал издавать газету Medical Tribune, подружился с наиболее влиятельными врачами и стал своим в научных сообществах.
В учебниках по рекламе есть такая история: в 1950-х годах Артур Саклер выпустил рекламу антибиотика Сигмамицин с изображениями визиток медицинских офисов и подписью: «Все больше и больше врачей выбирают Сигмамицин в качестве терапии». В 1959 году журналист-расследователь The Saturday Review выяснил, что врачей, чьи имена были на визитке, никогда не существовало.
Артур разработал рекламную кампанию для Pfizer, которая тогда пыталась вывести на рынок новый антибиотик Terramycin. Именно Саклер предложил публиковать в медицинских журналах не только статьи о препаратах, но и многостраничные вкладыши от Pfizer с рекламой их продуктов. И именно Саклер помог Pfizer стать крупным игроком на рынке рецептурных препаратов.
Кстати, компания Pfizer, рекламируя свою вакцину от COVID-19, буквально по пунктам использовала маркетинговую стратегию, разработанную Саклерами для их опиодного обезболивающего.
В 1952-м году Артур вместе с братьями выкупили компанию Purdue Frederic, которая занималась исследованиями, разработкой и лицензированием лекарств и сопутствующей медицинской продукции.
Зал Славы работников медицинской рекламы (Medical Advertising Hall of Fame) увековечил достижения Саклера в 1997 году:
— Можно сказать, что доктор Саклер помог сформировать фармацевтическое продвижение, каким мы его знаем сегодня (он даже экспериментировал с медицинским радио и телевидением в 1950-х годах), а также установил роль коммуникаций и рекламных программ в фармацевтическом маркетинге.
Особо в зале Славы отмечены достижения Саклера в продвижении валиума — транквилизатора, который используется при многих психических и неврологических расстройствах. Валиум еще называют «аптечным наркотиком», так как он вызывает привыкание, особенно если его принимать в течение длительного времени.
Маркетинговую стратегию для валиума Артур разработал в 1960х годах. На рынке уже присутствовал похожий препарат, который назначали от тревожности. Поэтому Саклер продвигал валиум как средство от «эмоционального напряжения». Именно стресс, утверждала реклама, был истинной причиной болезней желудочно-кишечного тракта, поэтому валиум был многофункциональным лекарством. Реклама пропагандировала использование валиума для всех: студентов, которые волнуются перед экзаменами, домохозяек в стадии эмоционального выгорания, сотрудников офисов, которые испытывают стресс. Людям без каких-либо психиатрических симптомов валиум также предлагался как надежное средство от бессонницы.
Кроме того, Артур активно лоббировал валиум среди врачей, преуменьшая негативные свойства этого препарата и не акцентируя внимание на том, что он вызывает привыкание. Кампания имела такой успех, что валиум стал самым выписываемым препаратом в Америке.
Однако богатство Саклерам принес опиоид OxyContin, которое компания Purdue Pharma представила в 1995 году как паллиативное средство от хронической боли. До OxyContin бестселлером Purdue был морфиновый анальгетик под названием MS Contin. Поскольку патент на этот препарат истек в конце 80-х, Purdue начала искать замену.
В соответствии со стратегией, инициированной Ричардом Саклером (сыном Рэймонда Саклера) и ранее разработанной Артуром Саклером, Purdue Pharma активно продвигала OxyContin среди врачей, предлагая им различные поощрения (например, поездки и выступления на медицинских конференциях за счет компании). Компания занималась активным лоббизмом и среди чиновников (в отличе от других стран, в Америке взятки и коррупцию часто называют красивым словом «лоббизм», и это абсолютно законно). Так, OxyContin получил одобрение FDA в 1996 году. Курировал процесс наблюдения и одобрения эксперт FDA, доктор Райт. И он же закрыл глаза на то, что другие медицинские эксперты FDA при оценке эффективности OxyContin пришли к выводу, что препарат не продемонстрировал существенных преимуществ. В 1997 году доктор Райт покинул свой пост в FDA и в 1998 году начал работать в Purdue Pharma. Потрясающее совпадение!
Как я уже писала выше, OxyContin рекламировался как обезболивающее средство длительного действия, несмотря на отсутствие научных доказательств таких заявлений. Но если на недостаток доказательств медицинские эксперты закрыли глаза (и мы понимаем, почему), то перед Purdue Pharma встал другой вопрос: надо было прорекламировать опиоид как безопасное лекарство. То, что опиаты вызывают привыкание, известно уже много сотен лет. И в обществе того времени было сформировано вполне справедливое настороженное, негативное отношение к наркотическим веществам.
Purdue Pharma сыграла ключевую роль в либерализации использования опиоидов для лечения боли, не связанной с онкологией (раньше такие препараты без вопросов выписывали только онкобольным, и это сужало рынок).
Компания продвигала OxyContin как безопасную альтернативу другим опиоидам. Прямой риск зависимости не упоминался, за исключением надписи очень мелким шрифтом: там говорилось, что к приему лекарства следует относиться со «степенью осторожности, соответствующей использованию препарата с потенциалом злоупотребления».
Доказано в судах, что с самого начала компания знала о том, что препарат не только вызывает привыкание, но и его передозировка очень опасна, а также то, что некоторые врачи незаконно выписывали это лекарство. Более сотни внутренних меморандумов за этот период упоминали такие термины, как «уличная стоимость», а также наркоманский сленг «раздавить» и «вдыхать» (street value, crush, snort).
К 2000 году злоупотребление OxyContin стало более очевидным. Тем не менее, с 1996 по 2001 год Purdue Pharma провела более 40 национальных конференций по лечению боли и обучению спикеров на лучших курортах Флориды, Аризоны и Калифорнии. Более 5000 врачей, фармацевтов и медсестер посетили эти полностью оплаченные симпозиумы, где их набирали и обучали для национального бюро спикеров компании. Известно, что такие симпозиумы, проводимые фармацевтическими компаниями, влияют на назначение лекарств врачами, хотя сами медики, конечно, утверждают обратное. Только в 2001 году компания потратила 200 миллионов долларов на продвижение этого препарата.
Выгодная система бонусов стимулировала торговых представителей увеличивать продажи лекарства. В 2001 году, в дополнение к средней годовой зарплате торгового представителя в размере 55 000 долларов, годовые бонусы в среднем составили 71 500 долларов, с диапазоном от 15 000 до почти 240 000 долларов. Всего на бонусы торговым представителям в 2001 году Purdue выплатила 40 миллионов долларов. Врачам также предлагались милые сувениры: фирменные головные уборы OxyContin, мягкие игрушки и музыкальные компакт-диски («Get in the Swing With OxyContin»). В большей части своей рекламной кампании — в литературе и аудиозаписях для врачей, брошюрах и видеозаписях для пациентов, а также на своем веб-сайте «Партнеры против боли» — Purdue утверждала, что риск зависимости от препарата крайне мал, «менее одного процента».
Пациентам предлагались купоны на стартовый курс препарата: по ним можно было получить бесплатный ограниченный по времени рецепт на 7–30-дневный запас. К 2001 году, когда программа была закрыта, по всей стране было погашено около 34 000 купонов.
Пациентов, которые страдают от различного вида болей, гораздо больше, чем тех, чьи боли связаны с онкозаболеваниями. Поэтому компания рекламировала свой препарат не только среди врачей с определенной узконаправленной специализацией. В итоге препарат выписывали все, включая специалистов первичной медико-санитарной помощи.
В период с 1995 по 2001 год OxyContin принес Purdue Pharma 2,8 миллиарда долларов дохода.
В 2003 году Управление по борьбе с наркотиками заявило, что агрессивный маркетинг Purdue сыграл значительную роль в усугублении широко распространенного злоупотребления OxyContin. Это лекарство стало ведущим наркотиком в США. К 2012 году исследование связало маркетинг OxyContin Purdue с эпидемией героина в США, заявив, что многие наркоманы начали со злоупотребления OxyContin.
Однако у компании дела шли отлично. К 2017 году доход от продаж вырос до 35 миллиардов долларов. OxyContin составил 80% бизнеса Purdue.
Коммерческий триумф и трагедия общественного здравоохранения
Чем активнее опиоидная зависимость затягивала новые жертвы, тем больше становилось исков. Перечислю наиболее крупные и громкие из них.
В 2003 году в Нью-Йорке был подан иск, основанный на заявлениях 5 тысяч пациентов. Все они свидетельствовали, что у них возникла зависимость от рецептурного препарата. Юрист потерпевшей стороны подчеркивал, что заявления о безопасности OxyContin «исходили от отдела маркетинга, а не от ученых». Тогда Purdue удалось добиться досудебного урегулирования, выплатив потерпевшим в общей сложности $75 миллионов.
В 2007 году президент компании Майкл Фридман, глава юридического отдела Говард Уделл и бывший глава медицинского отдела Пол Голденхейм были признаны виновными в том, что намеренно вводили общественность в заблуждение относительно риска зависимости от OxyContin. Им присудили штраф в общем размере $34,5 млн., а также 400 часов общественных работ в рамках программ лечения наркозависимости. Компания Purdue урегулировала вопрос с Министерством юстиции (DOJ) по обвинению в неправильном брендировании OxyContin и заплатила $600 млн. за ложные утверждения. В соответствии с достигнутым соглашением Саклеры не несли ответственность за случившееся, и их имена даже не упоминались на процессе.
В 2017 году Purdue не признала ответственности, но согласилась выплатить 20 миллионов долларов для урегулирования канадского коллективного иска, в котором утверждалось, что компания занижала данные о степени привыкания к OxyContin. Иск был подан в 2007 году от имени сотен канадцев, которые стали зависимыми от рецептурного препарата.
В 2018 году шесть штатов – Флорида, Невада, Северная Каролина, Северная Дакота, Теннесси и Техас – подали иски по обвинению в недобросовестной рекламе препарата, в дополнение к 16 ранее поданным искам от других штатов США и Пуэрто-Рико. К январю 2019 года на Purdue Pharma подали в суд 36 штатов.
Осенью 2019 года офис генерального прокурора Нью-Йорка обвинил семью Саклер в сокрытии денег путем перевода не менее 1 миллиарда долларов со счетов компании на личные счета за рубежом. Представители компании пытались договориться в досудебном порядке, но власти многих штатов отказались от предложенных условий и пообещали продолжить судебные разбирательства для взыскания дополнительных денег, большая часть которых предположительно была спрятана в офшорах. В середине сентября 2019 года Purdue подала заявление о банкротстве. В ходе аудита, проведенного в декабре 2019 года компанией AlixPartners, нанятой Purdue для проведения реструктуризации в связи с банкротством, говорится, что Саклеры вывели 10,7 миллиарда долларов из Purdue после того, как в компании началась юридическая проверка.
С той же силой, с какой американская интеллектуальная элита любила деньги Саклеров, с такой же начала уничтожать эту семью теперь. Университеты переименовывают лекционные залы, музеи переподписывают названия коллекций, имена некогда известнейших филантропов вычеркиваются из документов, на Netflix вышел сериал Painkiller.
Возникает вопрос: что, раньше не знали, на чем основывалось богатство, что стоит за деньгами, которыми оплачивались восхваления от журналистов, писателей, актеров, художников, скульпторов? Знали, конечно, но на многое закрывали глаза — до тех пор, пока размах коррупции и количество смертей уже было невозможно скрыть.
Интересно, что потомки Артура не принимают участие в некогда семейном бизнесе, наоборот, всячески от него дистанцируются. Дети и внуки Мортимера и Рэймонда, наоборот, являются членами совета директоров компании.
С экранов телевизоров — в ваши аптечки
В соответствии с Законом о пищевых продуктах, лекарственных средствах и косметике и подзаконными актами FDA регулирует рекламу и продвижение рецептурных препаратов и несет ответственность за то, чтобы информация о рекламируемых препаратах была правдивой.
Однако при этом не требуется, чтобы маркетинговые материалы были одобрены FDA до их использования.
Кроме того, у FDA не хватает сотрудников, чтобы отследить всю рекламу. Например, в 2002 году 39 сотрудников FDA были ответственны за рассмотрение примерно 34 000 единиц рекламных материалов. То есть, соблюдать закон — гарантировать, что реклама правдива — просто невозможно.
Кроме того, в США абсолютно легальна политика в отношении прямой рекламы потребителям (direct-to-consumer-advertising, DCTA). То есть, фармацевтические компании могут продвигать свою рекламу под видом информирования общественности.
При этом еще десять лет назад Американская медицинская ассоциация призвала запретить рекламу рецептурных препаратов.
Во время его первого срока администрация Трампа пыталась регулировать рекламу лекарств, требуя от них раскрытия цены на лекарство, но судья заблокировал этот шаг, постановив, что у него нет необходимых полномочий от Конгресса.
Нынешний кандидат на пост министра здравоохранения и социальных служб Роберт Ф. Кеннеди-младший неоднократно говорил, что будет добиваться запрета рекламы лекарств.
Однако фармацевтические компании просто так не сдадутся: прямая продажа фармацевтических препаратов потребителям — это огромный бизнес. Поэтому они, как и в прошлую каденцию Трампа, апеллируют к Первой поправке.
Первая поправка не позволяет правительству запрещать речь, за исключением самых чрезвычайных обстоятельств. Ее защита распространяется не только на политическую речь, но и на другие виды речи, включая коммерческую речь, такую как реклама фармацевтических компаний. Еще в 1980 году Верховный суд создал многокомпонентный тест для определения того, может ли правительство ограничивать коммерческую речь. Если реклама касается законной деятельности и не вводит в заблуждение, регулирование будет поддержано только в том случае, если интерес правительства является «существенным» и «регулирование не шире, чем необходимо» для достижения существенного государственного интереса.
Поэтому основной вопрос заключается в том, есть ли у правительства существенный интерес в ограничении или запрете фармацевтической рекламы на ТВ? Противники рекламы говорят: да, она продвигает лекарства, которые не делают американцев здоровее. А здоровая нация — это и есть тот самый существенный интерес государства. Фармкомпании и оплачиваемые ими СМИ, в свою очередь, отвечают: любые попытки ограничить свободу речи являются нападением на Первую поправку.
Хотя всем понятно, что речь не о свободе высказывания, а о многомиллиардных доходах. Заботясь о здоровье общества, надо прикрыть не только прямую рекламу лекарств, но и практику торговых представителей и спонсируемых фармкомпаниями медицинских конференций и исследований, отстранить всех медицинских чиновников и экспертов, которые замазаны в отношениях в биг фармой. Иначе говоря, разрушить существующую коммерческо-медицинскую связку и построить систему заново. И не факт, что у команды Трампа на это хватит сил и возможностей.
Данные впечатляют! Все-таки — как мы беззащитны.
Конечно, если те, кто должен охранять общественное здравоохранение, на этом зарабатывают…